Чтение онлайн

— Вопрос в том, откуда ты родом, Ленор. Знаю, ты понятия не имеешь, но у тебя могут быть ответы, даже если ты сама еще этого не знаешь, — он наклоняется вперед, протягивает руку и просовывает длинный, стройный палец мне под подбородок, его ноготь заострен, и я клянусь, что с каждой секундой он становится все длиннее.

Я не двигаюсь ни на дюйм, боясь, что он проткнет мне кожу, если шевельнусь.

— Я терпеливый человек, — говорит он осторожно, слова подобны шелку. — Но этому я научился. Это не в моей натуре. Моя истинная природа — это то, чего ты никогда не захочешь увидеть, хотя увидишь, если продолжишь испытывать меня, — он делает паузу, проводя ногтем вверх, пока я не чувствую резкий укол, когда он прокалывает кожу. Я вздрагиваю, не в силах отвести взгляд от его зрачков, которые становятся все больше и больше, почти поглощая меня целиком. — Ты недостаточно напугана. Я могу это исправить.

Он убирает палец, и я в ужасе смотрю на стекающие по нему капельки крови.

Мгновение он любуется, изящно раздувая ноздри, затем подносит палец к моим глазам.

— Ты видишь? — спрашивает он, приподняв бровь. — Вот чего они хотят от тебя.

— Мою кровь? — спрашиваю я, загипнотизированная. И подумать только, раньше от вида собственной крови у меня выворачивало желудок. Теперь это прекрасно, и пугающе одновременно.

— Твою истинную природу, — сообщает он мне. — То, что глубоко внутри. Этого они хотят.

Я ни хрена не понимаю, о чем он говорит.

— Кто они такие? — спросила я.

Он молча смотрит на меня. Не знаю, игра света это или что-то еще, но клянусь, его зрачки краснеют.

— Ну, чего ты хочешь? — добавляю я, умудряясь отвести взгляд от крови.

Он подносит палец к себе, поворачивает его, наблюдая, как красная струйка стекает по тыльной стороне его бледной ладони. Он изучает ее, как будто смотрит на редкую картину в музее, пытаясь понять, что хотел сказать художник.

Затем он медленно высовывает свой длинный язык и слизывает кровь, при этом его глаза не отрываются от моих, зрачки из голубых становятся черными.

Добыча.

Ты — его добыча.

— Ты гребаный психопат, — кричу я, все мое тело инстинктивно вздрагивает, напрягаясь в веревках.

Еще одна скупая улыбка.

— Так все говорят.

Затем он закрывает глаза, глубоко вдыхает через нос, его мышцы напрягаются.

Я наблюдаю за ним, сердце замирает от страха, остальная часть меня поддается жгучему очарованию. Если он хотел, чтобы я боялась, что ж, я боюсь. Потому что я не думаю, что выйду отсюда живой. И все же тайна того, почему я ему нужна, что он собирается делать со мной дальше, вызывает у меня любопытство, как у кошки. Кошка, у которой всего одна жизнь.

Он сглатывает, его кадык подпрыгивает на шее, а затем открывает глаза, уставившись на меня еще пристальнее, чем раньше. Мои нервы снова приходят в состояние повышенной готовности, это ощущение, что за мной наблюдают, выслеживают за секунды до нападения.

— Ты попробовала мою кровь, — тихо говорит он. — Я попробовал твою. Полагаю, на данный момент мы квиты.

— Что за нездоровое влечение у тебя к крови? — я чуть не выплевываю эти слова.

Его лоб морщится, рот от удивления образует изящную букву «О», остатки моей крови остались на его мягких губах.

— Ох, Ленор, — умоляюще произносит он. — Думал, ты уже во всем разобралась, — он облизывает губы. — Я слышал, ты умная девочка. Очень умная. Должен сказать, что я немного разочарован тобой в этом плане. Даже никаких предположений?

У меня действительно есть догадки, но они чертовски безумны, и я не собираюсь подзадоривать этого человека или подсказывать ему идеи.

— Ты так много не договариваешь, — комментирует он через мгновение. — У тебя всегда был такой мозг?

Я сжимаю губы, отказываясь говорить.

— Это нормально, если не хочешь говорить, — продолжает он. — Я привык к тому, что все разговоры веду сам. Большую часть времени люди могут только пялиться на меня, их мозг превращается в комок серого вещества. С другой стороны, ты не такая. И я знаю, почему.

«Не спрашивай его почему, не спрашивай его почему».

— Тебе не обязательно спрашивать, — продолжает он, откидываясь на спинку кресла. — Сам скажу. Почему я так интересуюсь твоими родителями? Потому что на самом деле они тебе не родители. Они украли тебя в два года. Ты ведь помнишь это, не так ли? Ты помнишь, как они забрали тебя. Ты помнишь свою настоящую мать, своего отца.

Мой рот приоткрывается, его слова сталкиваются в моем мозгу с мини-взрывами.

— Нет, — говорю я ему, у меня перехватывает дыхание. — Нет. Безумие какое-то. Это… это мои родные родители.

— Ты родилась на острове Оркас, в штате Вашингтон. У черта на куличках. Красивое место, прямо на берегу океана, в окружении деревьев.

Я сглатываю, качая головой, но ложь поражает меня, как правда, потому что я вспоминаю свои сны.

— Ты лжец, — шепчу я.

Он на мгновение прикусывает губу.

— Думаешь? Я все еще чувствую твою кровь внутри себя, поющую правду. О тебе ходили слухи с того самого момента, как ты родилась. Ходили слухи, но никто толком не знал, ни у кого не было доказательств. А вот я знал. Я чувствовал тебя сквозь время. Ты — миф для всех, кроме меня.

Мои глаза зажмуриваются. Я не хочу это слушать. Даже не хочу потакать этому сумасшедшему в его странных фантазиях. Он не знает меня, не знает, откуда я взялась. Я родилась в Сан-Франциско у своих родителей, вот и все, вот и все…

— Я знал твоих настоящих родителей, — говорит он, его голос становится тихим и нежным, настолько, что мне приходится посмотреть на него. В выражении его лица есть что-то нежное, даже извиняющееся. После всего, это нервирует. — Элис и Хакан Виртаненс. Знал, что они очень сильно хотели тебя. Ребенок — это все, о чем Элис говорила. Я потерял с ними связь еще до твоего рождения. У нас были свои… разногласия. Нужно было помириться, потому что иногда мне кажется, что я мог бы остановить произошедшее, — он отводит взгляд, глаза борются с чем-то тяжелым. — С другой стороны, я привык нести смерть, а не останавливать ее.

Он снова поднимает на меня взгляд и резко выдыхает, выпрямляясь.

— Двадцать один год назад, когда пошли разговоры о том, что у Элис и Хакана родился ребенок, я был рад за них. Затем все трое погибли. Сгорели заживо в своем доме. Их убили. А именно — Элейн и Джим Уорвик.

Я не могу удержаться от смеха, хотя кажется, что внутри у меня кислота.

— Мои родители? Убили людей? О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты еще больше запутался, чем я думала.

— Их убили, — легко продолжает он. — А потом поползли слухи. Что маленькая девочка, которую они назвали Ленор, не полностью их. Что у нее был другой отец, не Хакан. Что была причина, по которой они жили на таком отдаленном острове, окутанном тайной. Потому что та девушка, то есть ты, была… запретна.