Чтение онлайн

Но когда открываю глаза, понимаю, что я не в его постели, а в своей. Все еще в особняке с привидениями.

Переворачиваюсь на спину, глядя на кружевной балдахин. Весь свет в комнате выключен, но сквозь занавеску пробивается луч солнца, в воздухе витают пылинки.

Как я сюда попала?

Я провожу руками по лицу, пытаясь вобрать в себя хоть немного здравого смысла.

И вот тогда меня прошибает.

Как грузовик, набитый льдом и печалью.

Элль.

Элль мертва.

Тот краткий, прекрасный момент между пробуждением и настоящим моментом навсегда стерт, момент, когда я думала, что все в порядке.

Ничего не в порядке.

Элль мертва.

Я задыхаюсь, рыдание вырывается из горла, пальцы вцепляются в простыни. Слезы автоматически текут по лицу, ярость и горе вырезают все чувства, оставляя опустошение, внутри меня распространяется тьма.

Произошедшее с Солоном, было всего лишь короткой передышкой, я нашла утешение в его объятиях, выплеснула на него свою похоть и желание, желая хоть что-то почувствовать, чтобы он унес меня волной рук и губ, а наши тела слились воедино.

Это было дико и прекрасно, и теперь, когда все закончилось, все чувства, от которых я пыталась убежать, вернулись в десятикратном размере.

Кажется, слезы никогда не прекратятся.

Я почти проваливаюсь в сон, когда слышу стук в дверь, поднимаю голову, свернувшись калачиком, поверх одеяла. Глаза так опухли, что я едва вижу.

— Заходите? — шепчу я охрипшим голосом.

Сажусь как раз в тот момент, когда Аметист просовывает голову внутрь.

— Привет, — тихо говорит она. — Как себя чувствуешь?

Она входит в комнату с подносом в руках. Чашечка кофе, как раз такого, как я люблю, и печенье от ее мамы.

— Я… — начинаю я, но у меня не хватает слов.

Она ставит поднос на прикроватный столик и одаривает меня сочувственной улыбкой.

— Все в порядке. Ты проспала два дня.

— Два дня! — восклицаю я. — Что со мной случилось?

Она подавляет улыбку.

— Тебе придется обсудить это с Солоном. Я не знаю подробностей.

Ох, блин. Все в доме знают, что мы переспали? Мы не старались быть тихими, и не обязательно обладать слухом вампира, чтобы понять, что стены здесь тонкие.

— В любом случае, — говорит она, прочищая горло, — когда будешь готова, Солон хотел поговорить с тобой. Он будет ждать в «Темных глазах».

— Хорошо, — тихо говорю я. — Спасибо.

Она быстро улыбается мне и выходит из комнаты.

Желудок скручивается. Солон хотел поговорить с тобой. Почему это звучит так официально, будто у меня неприятности?

Я допиваю кофе, но не обращаю внимания на печенье. Даже если бы я не нервничала, и у меня появился аппетит, кусок в горло бы не полез.

Встаю с постели и решаю не терять времени на раздумья. Подхожу к шкафу, заполненному одеждой, которую Аметист и Солон купили для меня. Поскольку я теперь не так легко мерзну, выбираю черный приталенный сарафан с красными розами и пышными рукавами. Затем подхожу к ящикам и нахожу нижнее белье. Все они из черного атласа, отделаны кружевом, и, честно говоря, не догадываюсь, кто это все выбирал. Хотя белье очень комфортно ощущается на теле.

Затем выхожу в холл, останавливаясь у погибших роз на высоком приставном столике.

«Цвети», — мысленно говорю я, концентрируя ту малость энергии, которая у меня есть, на розах. «Расцветай от крови! Экселсиор!»

Но розы не шевелятся, даже когда я щелкаю по ним пальцами, как это делал Атлас По, когда с легкостью вошел в мою квартиру.

При мысли об Атласе я оставляю розы в покое и спускаюсь по многочисленным лестничным пролетам, пока не добираюсь до «Темных глаз».

Толкаю двери и вхожу внутрь.

Здесь пусто, но нюх подсказывает, что Солон в сигарном зале, курит. Я делаю глубокий вдох и подхожу к нему, заглядывая через стеклянную дверь.

«Вот и ты», — говорит он в моей голове, и мое тело уже оживает от одного его звука.

Я открываю дверь в лаунж и захожу внутрь, дым в комнате теперь кажется знакомым и успокаивающим. Солон сидит в кожаном кресле, зажав сигару в своих длинных пальцах, тех самых пальцах, которые не раз доводили меня до экстаза. Как обычно, он выглядит безупречно: темно-синяя рубашка слегка расстегнута, черные брюки, непринужденная поза.

Но взгляд у него какой угодно, только не безразличный.

Он глубокий и темный, с холодной точностью следящий за каждым моим движением.

— Красивое платье, — комментирует он, когда я подхожу к нему.

— Спасибо. Один вампиришка купил.

— Откуда знаешь, что это был не человек?

— Розы, — говорю я, опуская взгляд на рисунки. — И его можно носить без бюстгальтера.

Уголок его рта приподнимается.

— Я заметил.

Прочищаю горло и сажусь на кресло напротив него, не совсем улавливая исходящие от него флюиды «подойди сюда и поцелуй меня». Складываю руки на коленях и настороженно смотрю на него.

— Я снова потеряла время.

Он на мгновение затягивается сигарой, не сводя с меня глаз. Затем наклоняется вперед.

— Я тоже, — признается он, к моему удивлению. — Спал как убитый.

— Что случилось?

— Что касается тебя, то ты находилась под сильным эмоциональным давлением, неудивительно, что тебе не хотелось просыпаться. Полагаю, легче оставаться в своих мечтах, — он одаривает меня намеком на улыбку. — Что касается меня, что ж, ты меня вымотала, лунный свет.

— Я думала, вампиры могут развлекаться всю ночь напролет? — спрашиваю я, фальшиво поддразнивая.

— Правда, — говорит он, делая еще одну затяжку, и дым соблазнительно вырывается у него изо рта. — Так и было… ты не помнишь?

Я хмурюсь. Как в тумане вспоминаю наши тела, извивающиеся на его кровати, ощущение его огромной силы, полной отдачи тела и души. Мелькает, как он трахает меня у стены, берет меня сзади на полу, ощущение его члена во рту. Боже милостивый, почему мой разум блокировал остаток нашей ночи? В ответ моя кожа краснеет с головы до ног.

— Полагаю, я должен чувствовать себя оскорбленным из-за того, что не произвел на тебя неизгладимого впечатления, — с сожалением добавляет он. — Но, думаю, этого следовало ожидать.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, сжимая бедра вместе и устраиваясь поудобнее в кресле.

Он резко вдыхает, и я не сомневаюсь, что замечает реакцию моего тела.

— Скажем, что… я могу немного перебарщивать.

Приподнимаю бровь.

— Ты? Перебарщивать? — сухо спрашиваю я.

— Наши чувства обострены естественным или сверхъестественным образом. Что происходит, когда они перегружаются? Короткое замыкание, за неимением лучшего термина. Нашему разуму и телу требуется некоторое время, чтобы приспособиться. Вот и все.