Черное солнце
Шрифт:
– Потом, – Пустовалов отмахнулся от горячей еды и, взяв Гудкова под руку, увлек в сторону.
– Что, совсем все плохо? – спросил Гудков, разминая озябшими пальцами папиросу.
– Впереди нас немцы. Сокольники буквально забиты немецкой техникой. Одних танков я насчитал около полусотни. Так что, майор, дальше дороги нам нет. В Гусевке чем разжились?
– Бензин слили, пять автоматов забрали и мотоцикл со станковым пулеметом. Но самое главное – в штабной автомашине нашли на заднем сиденье рацию, – и, откинув брезент с заднего борта полуторки, показал на стоящий в кузове небольшой металлический ящик, тускло отливающий в темноте черным лаком.
– Вот это действительно хороший подарок, прекрасная машинка, – капитан похлопал Гудкова по плечу и сразу стал крутить ручки настроек. – «Телефункен», знаком я с этим аппаратом. Майор, давай-ка я сейчас помучаю эту красавицу, а ты выстави часового, чтобы мне не мешали. Мы и так уже пропустили несколько сеансов связи. В Москве, наверное, думают черт знает что. Добро?
– Хорошо, капитан.
Выйдя на связь с Москвой, коротко доложив обстановку и передав координаты колонны, Пустовалов наконец позволил себе задремать, устало прислонившись к стволу вековой сосны. Гудков же который час мерил карьер шагами и постоянно курил, папиросу за папиросой. Ситуация складывалась безвыходная. Ловушка захлопнулась. Ценности следовало доставить в Москву любой ценой, и Гудков не задумываясь заплатил бы эту цену. Но как правильно поступить, он не знал. Не знал он также, как давно они находятся в глубоком тылу у немцев. И как далеко теперь проходит линия фронта. Возможно, что следующий сеанс связи с Москвой как-то прояснит ситуацию. В который раз он развернул карту и стал прикидывать разные маршруты движения. Однако при любом раскладе выходило, что с таким количеством грузовиков просочиться сквозь районы, буквально напичканные войсками неприятеля, нечего было и думать.
На первый взгляд, сами собой напрашивались лишь два варианта. Первый: спрятать груз и, запомнив место «захоронки», самим пробовать перейти линию фронта. Шансов на это было немного, но все же больше, чем разделиться на несколько групп и прорываться хоть и порознь, но вместе с грузом. Риск потерять груз во втором случае слишком велик. Но и оставлять ценности на территории, занятой врагом, было тоже крайне опасно. А уж о том, что будет с самим Гудковым, если он выйдет к своим без ценного груза, да еще учитывая его прошлое, даже думать не хотелось.
Вечером вместе с Пустоваловым, после долгих размышлений и споров, они решились на отчаянный шаг. На карте в обход Сокольников была нанесена едва заметная тоненькая ниточка лесной дороги. Конечно, двигаться по ней на виду у немцев было чистым безумием. Но вот устроив ночью в деревне небольшой переполох, можно попытаться незаметно проскочить опасный участок. Главное – попасть на эту лесную дорогу, а для этого необходимо было примерно с километр двигаться по совершенно открытой местности в непосредственной близости от деревни.
Подготовка к диверсии заняла весь следующий день. Согласовав совместные действия и поставив задачи, к ночи приступили к выполнению плана. Первую группу возглавил капитан Пустовалов. Она, по общему плану операции, имела задачу под покровом ночи пробраться в деревню и заложить взрывчатку под технику неприятеля в дальнем конце деревни. Далее, осуществив запланированные отвлекающие взрывы, группа Пустовалова попытается навязать немцам бой и, отстреливаясь, будет уводить врага к непроходимым болотам, раскинувшимся на юго-востоке. Группа же Гудкова, как планировалось, воспользовавшись временным замешательством врага и соблюдая все максимально возможные меры предосторожности, проведет колонну с потушенными фарами через опасный участок на лесную дорогу и, форсировав небольшую речушку, уйдет как можно дальше вглубь леса. Также решено было сократить количество грузовиков до трех, перегрузив в них ящики и залив весь бензин. Один грузовик поступал в распоряжение старшего инкассатора. Иван Тимофеевич предложил установить в кузов полуторки имеющийся у них в хозяйстве пулемет «максим» и прикрывать прорыв замыкающим колонны.
«…Сообщения Советского Информбюро
за 2 августа 1941 года
Утреннее сообщение
В течение ночи на 2 августа продолжались бои с противником на Новоржевском, Невельском, Смоленском и Житомирском направлениях.
На остальных направлениях и участках фронта крупных боевых действий не велось.
Наша авиация во взаимодействии с наземными войсками продолжала наносить удары по мотомехчастям, пехоте и артиллерии противника.
Наступающие части Красной армии в лесу у города «3» ночью атаковали неприятельский батальон. Боясь окружения, фашисты стали поспешно отходить, бросая станковые пулеметы и минометы. В ночном бою отважно действовала рота лейтенанта Я. Шуйского. На поле боя осталось 350 убитых и раненых немецких солдат и офицеров. Наши бойцы захватили восемь станковых пулеметов, три миномета и 19 легких пулеметов.
Вечернее сообщение
В течение 2 августа ноши войска вели бои с противником на Порховском, Смоленском, Коростенском, Белоцерковском направлениях и на Эстонском участке фронта.
На остальных участках фронта происходили бои местного значения.
В Балтийском море ноши корабли и авиация атаковали восемь немецких транспортов, шедших под охраной пяти миноносцев. По предварительным донным, уничтожены один миноносец, один транспорт и повреждены два миноносца и один транспорт противника. Противник вынужден был повернуть обратно, не выполнив своей задачи. С нашей стороны потерь не было.
Ноша авиация во взаимодействии с наземными войсками наносила удары по мотомехчастям, пехоте и артиллерии противника.
За 1 августа ноша авиация уничтожило 41 немецкий самолет. Наши потери – 19 самолетов.
В течение 31 июля немецкие самолеты небольшими группами несколько роз пытались прорваться к Ленинграду, но были отогнаны нашей авиацией и огнем зенитной артиллерии».
Москва, Управление ФСБ, наши дни
В такой ярости я нашего генерала еще не видела. Конечно, Шварца мы прошляпили, и возразить тут было абсолютно нечего. Лопухнулись мы как сопливые новобранцы. А вместе с этим неизвестный нам убийца оборвал и единственную ниточку, которая, как мы полагали, должна была вывести нас на след пропавшей автоколонны. Если бы мы только знали тогда, как ошибаемся! Пока же было понятно, что кто-то постоянно идет на шаг впереди нас.
– Суходольский! Какого черта вы поперлись в местное УВД? Что, нельзя было уточнить фактический адрес места жительства фигуранта через нашу агентурную сеть? Вы вообще-то когда-нибудь слышали о таком понятии, как «утечка оперативной информации»? Что мне вам – лекции читать? Понимаете, что теперь вся ваша работа пошла псу под хвост? – не на шутку разбушевался Тарасов. – Ладно Суходольский, у него вечно все наперекосяк, – генерал в гневе развернулся в мою сторону, – но ты-то, Ростова, вот уж от кого я такого ляпа никак не ожидал. Вы же профессионалы! Волкодавы, мать вашу! – начальник упал в кресло и наконец позволил себе перевести дух. – Ладно, давайте по делу. Вот результаты вскрытия, ознакомьтесь, – и сильным движением толкнул папку, которая, проскользив по полированной поверхности стола, упала мне на колени.
«…Москва, Газетный переулок… Пулегильзотека МВД… Извлеченные из трупа гр. Шварца пули по характерным следам, оставленным на изучаемом материале нарезкой ствола… 100 % идентифицируются с… пулями, извлеченными из трупа, обнаруженного на месте преступления, совершенного по адресу: Москва, Котельническая набережная…»
Дальше я уже не читала, а просто передала документы напарнику.
– Какие есть соображения?
– Опять появился этот злосчастный пистолет, – начала я, сделав большой глоток минералки, – а это значит, на нашем поле вновь появился старый игрок. Хладнокровный и безжалостный. По сравнению с ним внук Шварца – это пешка, разменная карта в руках более крупной фигуры. К сожалению, никакой информацией о неизвестном мы пока не располагаем. По логике, им может оказаться кто угодно. Честно говоря, утром я еще готова была для очистки совести отработать окружение убитого на предмет возможного выявления бытовых мотивов убийства. Версию, что он просто перешел дорогу каким-то пришлым «черным копателям», а вы знаете, в этой области сейчас крутятся по-настоящему бешеные деньги, я рассматривала как маловероятную, но все же рабочую. И дело тогда, возможно, было бы вовсе не в нашем золотом конвое. А поимели бы мы просто банальнейшее стечение обстоятельств. При таком раскладе стоило со спокойной совестью спихнуть дело об убийстве гражданина Шварца в МВД и, уже ни на что не отвлекаясь, искать дальше. А теперь все, как вы говорите, «псу под хвост». По большому счету, мы еще не продвинулись в этом деле ни на шаг. Труп Шварца для нас бесполезен. Это тупик. Единственное, что у нас остается, – пистолет. И то не сам вальтер, а только его тень. И это обстоятельство сводит на нет весь мой оптимизм.