Чтение онлайн

— Смогу.

— И не успеете вы проверить результаты эксперимента, как нагрянут...

— Успею.

— Это просто... — Фазиль едва не сказал «безумие», но тут же осекся. — Это чрезвычайно рискованно.

— Не дрейфь, араб, — раздельно проговорил Лэндер.

— Можно взглянуть на ваши расчеты? — спросил Фазиль, надеясь вернуть беседу в более спокойное русло и как-нибудь урезоните полоумного янки.

— Пожалуйста. Но имей в виду, что образец не является уменьшенной копией гондолы. Профиль его поверхности гораздо проще, он задан лишь двумя кривыми.

— Да, я запомню, мистер Лэндер.

Фазиль решил воспользоваться помощью Далии. Когда девушка выносила из мастерской мусорное ведро, он вполголоса обратился к ней по-арабски:

— Убеди его. Мы же знаем, что эта штука отлично сработает. А затея с испытанием — неоправданный риск. Он все погубит.

— Эта штука может сработать небезупречно, — спокойно ответила Далиа. Говорила она на английском. — Все должно быть надежно проверено.

— Бомба совсем не обязана быть настолько совершенной.

— С его точки зрения — обязана. Да и с моей тоже.

— С точки зрения нашей миссии, она сработает вполне удовлетворительно, и ты это знаешь.

— Товарищ Фазиль, нажатие кнопки в гондоле станет последним действием в жизни Майкла Лэндера. Больше он уже никогда ничего не увидит — так же, как и я, если ему потребуется мое присутствие. Мы должны знать, что произойдет потом. Ты это понимаешь?

— Я понимаю одно: ты сейчас разговариваешь не как дисциплинированный фронтовой боец, а в точности как твой американский дружок.

— В таком случае, я скажу, что ты не слишком умен.

— В Ливане твои слова могли бы стоить тебе жизни.

— Отсюда далеко до Бейрута, товарищ Фазиль. Но если нам суждено снова увидеть Ливан, можешь убить меня, когда тебе будет угодно.

Доктор медицины Рэйчел Боумен сидела за столом в одной из комнат наркологического реабилитационного центра Южного Бронкса.

Все здесь навевало воспоминания. Эти светлые стены, украшенные наивными любительскими этюдами, не раз бывали свидетелями ее работы с опустошенными, отчаявшимися людьми, которым она старалась вернуть надежду и интерес к жизни. Среди пациентов и собеседников Рэйчел был когда-то и Эдди Стайлс; теперь, выбрав для встречи именно эту комнату, она надеялась, что сама обстановка, вызывавшая память о прошлых откровениях, поможет им сегодня быстро найти общий язык.

Ее мысли прервал легкий стук в дверь. Внешне Эдди почти не изменился: небольшого роста, щуплый, лысеющий человек с настороженным взглядом и порывистыми движениями. Сейчас он смущенно улыбался и мял в руках кепку. Свежий бритвенный порез, заклеенный пластырем, свидетельствовал о стремлении навести некоторый лоск и, следовательно, о серьезном отношении к предстоящему разговору.

— Садитесь, Эдди. Вы отлично выглядите.

— Лучше некуда, доктор Боумен.

— Как ваша новая работа на буксирах?

— Сказать по правде, малость скучновато. Но все же мне там нравится. Действительно нравится, понимаете, — быстро добавил Эдди. — Устроив меня туда, вы сделали доброе дело.

— Я никуда не устраивала вас, Эдди, а всего лишь попросила того человека обратить на вас внимание.

— Ну да, только без этого не видать бы мне нынешней работы как своих ушей. — Он помолчал. — А как вы, доктор? Вы теперь выглядите как-то иначе, чем прежде. Кажется... Похоже, вы чувствуете себя просто отлично. Ох, что я плету — совсем забыл, что разговариваю с врачом! — Он неловко засмеялся.

К удовольствию Рэйчел, в поведении Стайлса уже проглядывало нечто похожее на чувство собственного достоинства. Три года назад, в начале их знакомства, все было совсем по-другому. Он служил на траулере, и его арестовали при попытке провезти партию контрабандных сигарет. Только таким путем Эдди мог зарабатывать семьдесят пять долларов в день — сумму, необходимую для оплаты ежесуточной порции гашиша. За арестом последовало многомесячное пребывание в реабилитационном центре, и здесь он познакомился с доктором Боумен. Поддержка и участие Рэйчел помогли ему пережить страшный период «ломки» — пережить и выздороветь, хотя бывали минуты, когда он визжал от нестерпимой боли...

— Почему вы захотели встретиться со мной, доктор? То есть я, конечно, очень рад и все такое, но... поверьте, я чист.

— Я знаю, Эдди. Дело совсем в другом. Мне хотелось бы попросить у вас совета. — Рэйчел замялась, поскольку до сих пор никогда не пыталась использовать связи и возможности своих пациентов. Ее смущение не укрылось от Стайлса, и он насторожился, хотя и не до такой степени, чтобы совсем забыть об уважении и симпатии к доктору Боумен.

— Никаких усилий от вас не потребуется, — заверила Рэйчел, преодолев минутную неловкость. — Позвольте, я расскажу все по порядку, а там поглядим, что вы об этом думаете. Мне нужно разыскать одну лодку, Эдди. Причем не какую-нибудь, а вполне определенную, замешанную в одной неприятной истории.

Эдди немного расслабился, услыхав и, что ему не придется связывать себя конкретными обещаниями, слушал внимательно, но лицо его оставалось совершенно непроницаемым.

— Я ведь говорил вам, доктор, мое дело — буксирные суда. Вожу буксиры, а ничем другим не занимаюсь.

— Конечно, Эдди, и я в этом не сомневаюсь, поверьте. Но вы знакомы со многими моряками, и наверняка среди них есть и те, кто занимается не только легальным бизнесом. А у меня нет никаких связей в этих кругах, потому я и прошу вас о помощи.

— Мы всегда неплохо ладили друг с другом, верно?

— Да.

— И вы никогда никому не выбалтывали ту чепуху, которой успели наслушаться, пока я лежал на кушетке, верно?

— Никогда.

— О'кей. В таком случае объясните мне толком, в чем дело, и кто именно этим интересуется.

Рэйчел на миг заколебалась, но быстро сделала окончательный выбор. Правду так правду. И она сообщила ему то, что узнала от Мошевского.

— А знаете, полиция уже пыталась разнюхивать, — заметил Эдди, когда она умолкла. — Один тип заявился прямо к нам на борт и ну меня допытывать у всех на виду! Да уж, популярности мне этот разговор не прибавил. Потом они еще приставали к другим ребятам, хотели навести справки о моих знакомых.

— Но вы, конечно, послали их подальше?

Эдди смущенно ухмыльнулся, щеки его чуть порозовели.

— Да я и понятия не имел о вещах, которые их интересовали. Ну и, честно говоря, как-то мне не удалось сосредоточиться. Не было желания напрягать голову. Думаю, и остальные ребята на судне и на берегу смогли припомнить не больше моего.

Рэйчел Боумен промолчала, понимая, что излишняя инициатива с ее стороны может вызвать у него новый прилив подозрительности. А Стайлс в раздумье поправил воротничок, потер подбородок и опять сложил руки на коленях.