Черное зеркало
Шрифт:
Шалый огромным грязно-бурым продырявленным мешком медленно, словно приседая на корточки, опустился на землю, затем перевернулся на бок, дернул несколько раз стоптанными драными ботинками, затем как-то вытянулся, будто стараясь лечь поудобнее, и затих…
Когда, словно ветром сдунутые, ханыги робко высунулись из ближайшей подворотни, Хильды уже не было. Только латунные гильзы мертво поблескивали на асфальте и ядовито пахло пороховым дымом…
По пути к дому Хильда зашла в отделение милиции и заявила о пропаже своей машины.
Этим же вечером наконец-то подходила к своему новому, давно ожидавшему ее пристанищу и Лариса.
Прошла, наверное, целая вечность с тех пор, как она была здесь. Поход за паспортами после множества приключений в конце концов завершился.
Она зашла в густые заросли возле дома. И хотя было уже темно, без особого труда отыскала осколок кирпича. Поковырялась в земле и вытащила из своего тайника заветные ключи. Теперь можно было спокойно отдохнуть в своем заблаговременно подготовленном убежище.
Она вылезла из кустов, равнодушным взглядом скользнула по ухмыляющейся физиономии какого-то парня и поспешила в заждавшуюся ее квартиру.
Войдя в нее, Лариса первым делом проверила, все ли на месте. И деньги, и драгоценности спокойно лежали там, где и были оставлены несколько дней назад. На диване валялись небрежно разбросанные тряпки. Будильник давно остановился. В туалете, как и тогда, весело журчал тоненький ручеек. На кухонном столе черствел батон и стояла чашка с недопитым кофе.
Лариса отбросила тряпки, плюхнулась на диван и с наслаждением закурила. Свои любимые «LM». Непредвиденные приключения окончились, и можно было подумать о будущем.
Было, конечно, немного жаль, что Хильда отобрала пистолет. Но в нем уже и не было особой необходимости. В конце концов, если хорошенько сосредоточиться и не паниковать, то в экстремальных случаях вполне можно обойтись и без оружия.
Зато теперь наконец-то в сумочке лежали оба паспорта. Были деньги. Были молодость и красота. И появился весьма уже значительный жизненный опыт. И все это наводило на мысль, почему бы и в самом деле ей не стать Светой Ермаковой. Затем выскочить замуж за какого-нибудь старого богатого дурака или купить загранпаспорт и исчезнуть куда-нибудь, раствориться в бескрайних просторах доселе малоизведанного мира…
Что толку впустую бессильно махать руками! Не лучше ли просто взять и сбежать от всех. От Хильды с ее бешеными девками, от бандитов с их проблемами и разборками, от Иришки с ее рокерами… Которые хотя вроде и поверили в невиновность Ларисы, но кто может знать, какие шальные фантазии со временем придут в их сумбурно шевелящиеся мозги?..
Продолжать с ними общение у нее не было ни малейшего желания. Представившись одной из невинных и покорных жертв своей маниакально зацикленной наставницы, Лариса рассказала им и о Хильдином подвале, и о ее ритуальных шабашах, чем вызвала у скорых на расправу юнцов желаемое для нее чувство справедливого негодования и спровоцировала рокеров на борьбу с этой кровожадной хищницей.
Конечно, можно было бы и принять ее предложение, став всесильной и неприступной Верховной Жрицей… Но Лариса подсознательно чувствовала, что добром все это не кончится. Какой-то внутренний голос шептал ей, что власть Хильды подходит к концу. И наращивать ради сомнительного триумфа свою и так уже достаточно отягощенную карму просто не желала. А точнее, боялась. Ведь, в конце концов, в мире существует определенный баланс. И все свои нынешние подвиги рано или поздно придется отрабатывать…
В том, что попытки рокеров отомстить Хильде за подругу обречены на провал, Лариса ничуть не сомневалась. Жестокая фурия раскидает их, как беспомощных щенят. И в лучшем случае превратит их в послушное себе стадо. Но отговаривать их от этой затеи, мысль о которой распалила их азарт, подогретый вином и травкой, она не стала. Да просто-напросто и не смогла бы этого сделать. Так что пусть хоть перегрызутся между собой…
Да за примером, лишний раз доказывающим их тупое упрямство, далеко и ходить не надо.
Как Лариса ни отговаривала, парень, перехвативший после Хильды управление автомобилем, упрямо настоял на том, чтобы забрать эту машину себе. Или в крайнем случае разобрать ее на детали, а затем продать на толкучке. Спорить с этими щенками было бесполезно. Их обостренное детское самомнение и категоричность не допускали никакого вмешательства извне. И какие бы то ни было благоразумные советы оказывались пренебрежительно осмеянными и тут же начисто забывались.
И поэтому Лариса, буквально на пальцах доказывавшая, что эту машину во избежание лишних неприятностей было бы лучше отогнать куда-нибудь подальше и без сожаления бросить, в итоге безнадежно махнула рукой.
— Клевая тачка! — заявил рокер. — Втюхаю кому-нибудь. Я не лох какой-нибудь, чтобы от бабок отказываться…
«Ну и черт с тобой!» — подумала Лариса.
В машину больше не села, а пристроилась на заднем сиденье одного из мотоциклистов. Попросила высадить где-нибудь в центре, чтобы сразу раствориться в гуще толпы. И, доехав до Гостиного двора, сошла и нырнула в метро…
Теперь же в первую очередь было необходимо как-то обезопасить свое жилище от чьего бы то ни было вторжения и привести себя в цивилизованный вид.
ЗЕРКАЛЬНЫЙ КОРИДОР
Глава 1
Хильда сидела у окна своей комнаты и, не зажигая света, задумчиво глядела в бездонное темное небо. В ее душе росло какое-то непонятное, непривычное, а поэтому и тревожное чувство.
Ей было не по себе. Она давно уже отвыкла от всяких размягчающих сердце сантиментов. Она была холодной и жесткой. И сейчас злилась на себя за эту слабость, которая вдруг овладела ею. Но, к своему удивлению, не могла не сознаться, что ничего не в силах с собой поделать. Это было не свойственно ее натуре и поэтому крайне раздражало…
Ей трижды плевать было на того грязного ублюдка у пивного ларька, посмевшего оскорбить ее в тот момент, когда она и без того была вне себя от бешенства. Он заслужил то, что получил.
Но ей почему-то стало жаль тех подвыпивших и бесцельно слонявшихся по набережной парней, остановленных необычным зрелищем и беззлобно посмеивавшихся над странной парочкой… Что-то похожее на совесть зашевелилось внутри Хильды.
Можно было бы просто-напросто послать их подальше, нагло и свободно рассмеявшись в их глупые лица.
Но этот пистолет, отобранный у Ларисы и так некстати оказавшийся под рукой, решил все. Он как бы сам захотел и потребовал этого убийства. Своим присутствием он словно затуманил сознание Хильды в тот момент, дал команду, и ее сиюминутное раздражение двумя смертоносными пулями выплеснулось из его ствола…
Ей было не по себе. Хильда не любила, когда ею командовали.
Но вместе с тем она получила и удовольствие. Всегда, когда она ощущала эту приятную тяжесть оружия в своей руке, Хильда испытывала какое-то сладостное томление в груди, какое-то почти эротическое наслаждение, и ей хотелось без конца нажимать на спусковой крючок, чтобы как можно более продлить, растянуть мгновения этого доводящего до потери сознания оргазма…