Чтение онлайн

— Тамара, — я остановил её, — Ты сама жаловалась на узкие места. Он предлагает их убрать. Послушай хотя бы.

Она хотела возразить, но я видел, как она глянула в сторону цеха, где Ван и Химуля склонились над новым станком. Что-то там искрило, пахло палёной медью, но оба выглядели довольными.

— Ладно, — сдалась она, — Пусть приходит. Но если что — я его быстро вытурю.

— Уговорила.

Я оставил её командовать конвейером и пошёл в детдом. Там меня ждал разговор посерьёзнее.

Эльвира Захаровна сидела в своём кабинете, и вид у неё был такой, будто она только что проглотила лимон.

— Александр Сергеевич, — начала она, когда я закрыл дверь, — Я понимаю, что вы сейчас много времени уделяете этому… производству. Но дети — это не артефакты. С ними нельзя так.

— Что-то случилось?

— Что случилось? — директриса всплеснула руками. — А то, что у нас теперь не детдом, а казарма какая-то! Старшие командуют младшими, у них там свои «пятёрки», «наряды», «боевые дежурства». А вчера я поймала Кузьминых — двойняшек этих — они в подвале из палок стрелы строгали и учились из лука стрелять! Из самодельного лука, Александр Сергеевич!

Я вздохнул.

— Они кого-то ранили?

— Нет, слава богу. Но могли! Они же дети!

— Эльвира Захаровна, — я присел напротив, — Они — Одарённые. У одного из них Дар проявился, у второго — на подходе. Их нельзя просто запереть в комнате и сказать «не балуйтесь».

— Я не говорю «не балуйтесь»! — она повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Я говорю о том, что нужны правила. Нормальные, человеческие правила. А не устав, как в армии.

Я помолчал. Она была права. Отчасти. Последние месяцы мы действительно превратили детдом в нечто среднее между базой отряда и ремесленным училищем. Дисциплина была нужна — без неё пацаны, особенно те, у кого прорезался Дар, могли натворить дел. Но перегибать тоже не стоило.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю, — она выпрямилась, — Вернуть нормальные занятия. Школу. Кружки. Чтобы дети были детьми, а не маленькими солдатиками. И чтобы вы, Александр Сергеевич, хотя бы раз в неделю ужинали с ними. Как раньше.

Последняя фраза прозвучала как упрёк. И справедливый — я действительно стал реже появляться в детдоме. Всё время уходило на цеха, на переговоры, на разборки с теми, кто хотел отжать наш кусок пирога.

— Хорошо, — сказал я. — Сегодня же ужинаю с ними. И завтра. И послезавтра. А по поводу правил… давайте вместе подумаем, как сделать так, чтобы и дисциплина была, и детство не пропало. Поймите, многие из них в будущем вольются в отряд. А там дисциплина и взаимодействие — ключевые вопросы выживания.

Она посмотрела на меня с недоверием, но кивнула.

— И ещё, — добавил я, — По поводу двойняшек. Их Дар — это не игрушка. Если они не научатся его контролировать, он может их сжечь изнутри. Поэтому пусть лучше стреляют из лука под присмотром блонд, чем потом взорвутся, когда у одного из них пойдёт скачок.

Эльвира Захаровна побледнела.

— Вы думаете, это возможно?

— Всё возможно. Поэтому я и прошу — не запрещайте, а направляйте. И если видите что-то необычное — сразу ко мне. Не ждите, пока станет страшно.

Она кивнула. Медленно, но кивнула.

Понимаю её. Она никак не готовилась стать главным воспитателем Клановой малышни, но жизнь диктует свои правила и новые условия.

Из её комнаты я вышел с чувством, что потушил один пожар, но где-то впереди тлели другие. И самый опасный из них — тот, что разгорался внутри самого отряда.

Гришка ждал меня на крыльце. Вид у него был хмурый.

— Санчес, поговорить надо.

— Давай.

Он отвёл меня в сторону, где нас никто не мог услышать.

— По поводу новеньких. Тех, что из Москвы, от Мезенцева. Химик — нормальный парень, вкалывает, не выёживается. А вот двое других… которые ушли…

— Что с ними?

— Они не просто ушли. Я проверил — они устроились в соседнем районе, в частную охранную фирму. Которая, как выяснилось, связана с одним из кланов. Не с «Северным Путем», с другим. Мелким, но зубастым.

Я напрягся.

— И что они там делают?

— Пока ничего. Но, Санчес, они же видели наш цех. Видели, как работают станки. И, — он запнулся, — Я думаю, они могли сделать копию схем. Ну, которые Ван рисовал. У Химули потом пропал чертёж с рабочего стола. Не сразу заметили, думали, сам завалил куда-то. А сейчас нашли — он в корзине был, удалённый. Но удалил его не Химуля, он вообще в тот день к компу не подходил.

Я молчал, переваривая информацию. Значит, не только Ковалёв с его «Северным Путём» проявляет интерес. Есть и другие. Те, кто не предлагает договор, а просто крадёт. Или будет красть. Хотя, обычный промышленный шпионаж — это вовсе не та новость, которая должна поразить.

— Гриш, — сказал я, — С сегодняшнего дня — пропускной режим. На входе — двое дежурных. Всех, кто не из наших, проверять. И никого не пускать в цех без моего личного разрешения, или одобрения Тамары. Понял?

— Понял.

— И ещё. По поводу Химули. Он у нас новенький, доверия пока нет. Пусть работает с Ваном, но доступ к финальным схемам — только через меня.

Гришка кивнул, но не уходил.

— Что ещё?

— Блонды просили передать. У них занятия с малышами — всё хорошо. Но двойняшки… они странные, Санчес. Не в плане Даре — в плане поведения. Слишком правильные. Слишком старательные. Как будто…

— Как будто что?

— Как будто они что-то скрывают.

Я вспомнил тихих мальчишек, которые всегда держались вместе, никогда не спорили, не шалили. В детдоме такие часто вызывали подозрение — обычно это значило, что они боятся. Или что у них есть тайна.

— Понаблюдай за ними, — сказал я. — Аккуратно, чтобы не заметили. И доложи.

— Сделаю.

Он ушёл, а я остался стоять, глядя на заходящее солнце. За спиной шумел детдом — кто-то спорил, кто-то смеялся, Эльвира Захаровна командовала на кухне. В цехах гудели станки, Тамара перекрикивалась с парнями, Ван и Химуля о чём-то спорили, пересыпая речь английскими терминами. Всё работало. Всё двигалось.

Но где-то в этой машине завелась шестерёнка, которая работала не на нас. И мне нужно было её найти, прежде чем она сломает весь механизм.

Я достал телефон, набрал Ковалёва. Ответили после второго гудка.

— Александр Сергеевич, — голос спокойный, без тени удивления, — Решились?

— Решился. Но с правками. Ваш лимит — полмиллиона в месяц на первоочередные заказы. Всё, что выше — по согласованию. И второе — я хочу знать, кто ещё интересуется моим производством. Не в общих чертах — конкретно.

— Конкретно — это дорого, — усмехнулся Ковалёв.

— Это — условие.

Пауза. Я слышал, как он что-то печатает на клавиатуре.