Чтение онлайн

Вернувшись в кладовку, я с новым энтузиазмом взялся за «пациента». Диагностика показала, что два конденсатора (Во, какие слова я теперь знаю! Справочники рулят!) выглядели так, будто пережили маленький апокалипсис, а пара резисторов (!!) почернела от усердия и перегрева.

— «Ну, ничего, друзья, — мысленно обратился я к платам осциллографа, — Сейчас доктор вас подлатает. Главное — дальше не хворать».

Замену конденсатором я нашёл, порывшись в ящиках с хламом, где нашёл точно такие же, а вот с резисторами пришлось мудрить. Цифры на них выгорели, но я и тут вывернулся, замерив мультиметром их сопротивление.

Через пару часов, заменив детали и аккуратно всё прикрутив обратно, я с замиранием сердца щёлкнул тумблером включения. Осциллограф издал довольное гудение, и на его экране загорелась зелёная линия развёртки.

— Во даю! — не удержался я от возгласа.

Что с ним дальше делать, я, естественно, не знал. Я и так выше собственного роста прыгнул, воспользовавшись пару раз заклинаниями Быстрой Памяти, когда штудировал спецлитературу по радиоделу. Больше всех помогла «Энциклопедия радиотехники», изданная лет этак двадцать назад. А что касается осциллографа, то мне бы не помешала пара практических уроков, чтобы разобраться, что он их себя представляет и насколько мне может оказаться полезен.

В этот момент дверь снова скрипнула. На пороге стоял Василий.

— Ты что, оживил этого железного зомби? — спросил он, с недоверием глядя на светящийся экран.

— Ещё как, — с гордостью ответил я. — Теперь он будет служить верой и правдой. Или хотя бы создавать видимость бурной деятельности, пока мы тут с тобой будем творить… э-э-э… научные открытия. Но мы пока молчим. Лишь на следующей неделе признаемся, что починили, понял?

Василий молча кивнул, но в его глазах я увидел интерес. Похоже, вскоре у меня появится не только доступ к оборудованию, но и первый потенциальный ученик. А с учётом того, что опека начала проявлять активность, это было как нельзя кстати. Ведь лучший способ избежать нежелательного внимания — это окружить себя нужными людьми и стать настолько полезным, чтобы тебя попросту не захотели отпускать. Ну, или настолько странным и непредсказуемым, чтобы боялись трогать. В идеале — и то, и другое одновременно.

Всё когда-то проходит. Прошли и мои «каникулы». Не знаю, кто больше извернулся — завуч или кладовщик, но в понедельник, перед обедом, мне под роспись выдали полный перечень всего необходимого для учёбы. Вот ведь гады…

Во вторник, сократив утреннюю тренировку и насладившись скудным завтраком, поплёлся вместе со всеми в школу. Ходьбы до неё — пять минут.

Как мне и было сказано Эльвирой Захаровной, направился сразу к кабинету школьного завуча. Часть документов ей уже отправили, а остальные у меня с собой.

Местная начальница припыхтела к своему кабинету минут через двадцать после начала уроков.

Видимо, торопилась, или излишняя полнота ей отдышаться мешает.

— Ты кто? — чуть не в грудь уперла мне палец невысокая полная женщина, с непривычно короткой стрижкой крашенных волос. Давно крашенных, отчего часть из них, по мере роста, уже приобрела тёмный цвет.

— Новенький, из детдома. Вот документы, — показал я ей тоненькую картонную папку, выданную Эльвирой.

— Совсем сдурели? У меня все классы перегружены! Преподаватели увольнением грозятся, а тут ещё вы…

Хм. Мы — это дети из приюта?

— Я могу и сам программу изучить, а потом экзамены сдать, — предложил я с надеждой.

— Экстерном? — задумалась дамочка, — Нет, не получится. Если ты хотя бы год у нас проучился, то ещё может быть. Могли бы порекомендовать. А иначе нельзя. Хотя… Ты точно сам сможешь школьную программу освоить?

— Готов первую пару экзаменов сдать через неделю, — заверил я её.

— На вечернюю школу согласен? — всё-таки ткнула она меня своим пальцем.

— Э-э-э, я не знаю, что это такое, — вынужденно пришлось мне признаться.

— Три-четыре урока, но вечером. Программа сокращённая, а диплом об образовании тот же самый, — коротко обозначила она плюсы и минусы своего предложения.

Хотя, какие минусы… Одни плюсы!

— Согласен! — почти счастливо выдохнул я в ответ.

— Тогда расскажи мне, какие же экзамены ты готов был сдать через неделю? — прищурилась она.

— Думаю, в первую очередь математику, а потом на ваш выбор — историю или географию, — спокойно ответил я, зная, что перелистать и запомнить по два — три учебника я и за день смогу. Да и память реципиента при мне, а учился парень неплохо.

— Математику, говоришь, — этак ехидно протянула тётка, — А ну, зайди, — загремела она ключами, открывая дверь в свой кабинет, — Математику я преподаю. Доставай ручку с тетрадью, сейчас проверим, что ты знаешь. Вот это обычные экзаменационные билеты по алгебре для восьмого класса. Сможешь хотя бы половину правильных ответов дать, договоримся.

Тетрадь с ручкой мне понадобились лишь для того, чтобы через пять минут вручить завучу колонку из десяти цифр с правильными номерами ответов.

Пф-ф-ф… Святая Лишну (богиня образования в моём мире), неужели всё так просто! Дроби, степени и простенькие иксы с игреками. Мой мозг чернокнижника негодует от того примитива, которым я его заставил заниматься.

На проверку завуч потратила больше времени, чем я на решения.

— Ты этот билет знал? — сама она придумала самый простой вариант.

— Лицей при Кораблестроительном институте во Владивостоке. Нас ещё год назад такие примеры научили щёлкать на раз, — обратился я к памяти реципиента, — Если не верите, давайте ещё один билет, или сразу два.

— Верю, — отчего-то поникла женщина плечами, словно я с них только что генеральские погоны снял, — На уроки математики можешь не ходить. Нечего мне дисциплину в классе разлагать.

Сентенцию я не понял, но судя по всему, она знала, о чём говорила.

— А что же всё-таки по поводу досрочных экзаменов?

— Иди пока в вечернюю школу. Через месяц тебя преподаватели проверят, и если ответишь им так же хорошо, как мне сейчас, то запишу тебя после Нового года на аттестационную комиссию при Гороно. Там как раз пара десятков таких торопыг, как ты, к тому времени наберётся. Всё понял? Иди уже, — махнула она рукой, выпроваживая меня из своего кабинета.

Ой, похоже, огорчил я дамочку…

Привыкла красоваться перед учениками, а тут вдруг я…

Глава 8

Воровские понятия — догма или блеф?

Наш приют оказался невелик по своему численному составу — чуть меньше сотни воспитанников. Всех нас разбили по возрасту: младшая группа, до десяти лет, средняя до тринадцати и старшая. В шестнадцать лет детдомовцы получали паспорта и путёвку во взрослую жизнь — в «фазанку», как от аббревиатуры ФЗУ называли фабрично-заводское училище, в суворовское училище или ещё в пару учебных заведений поменьше, где обучали на автомехаников и трактористов. Кого не устраивало, могли поискать счастья в Хабаровске или Владивостоке, где выбор специальностей был больше. Главными приоритетами среди детдомовцев были общежитие и стипендия. Зачастую их выбор основывался на этих простых и понятных моментах. По размеру стипендии лидировали трактористы, а по качеству общаги — ФЗУ. Отдельной строкой шло училище пожарного дела, но набор туда осуществлялся раз в два года и наш нынешний выпуск пролетает.