Чтение онлайн

Поздно вечером в комнате Наташи послышался характерный свист и вой. Но вот вой немного затих, и послышался мягкий голос диктора:

– Вы слушаете голос Америки из Вашингтона. Мы продолжаем читать главы из романа Петра Сапожникова «Трупопровод».

Пётр сидел рядом с Наташей на диване и с глазами, полными ужаса, слушал своё собственное произведение.

– Но я никому его не давал! – не выдержал он.

– Но это ты написал? – спросила Наташа.

– Да.

– А для чего?

– Меня попросили, и я написал.

– Кто попросил? Американцы? – допытывалась Наташа.

– Да какие американцы? Катерина, с нашей группы. Ей нравится, как я пишу, вот она и попросила.

– Катерина? – Наташа недовольно сощурила глаза. – А у вас с ней кроме чтения ещё что-нибудь было?

– А при чём тут это?

– Если спрашиваю, значит при чём.

– Ну, было.

На глаза девушке навернулись слёзы.

– Ты любишь её?

– Это не любовь, просто мне необходимо, чтобы меня читали.

– А в кровать ложиться тоже необходимо?

Пётр опустил глаза.

– Что ты молчишь? Отвечай.

– Я не девушка, обещаний никому не давал. Это для вас целомудрие что-то значит, а для меня…

– А что для тебя?

– Почему я должен отказываться, если мне предлагают?

– Вот, значит, на чём они тебя взяли?

– Кто, они?

– Помнишь, на пикнике я рассказывала историю про фонарик?

– Да, ты тогда хорошо придумала.

– Я вовсе ничего не придумала, я просто рассказала то, что со мной случилось.

– А при чём тут та история и «Трупопровод»?

– Дело в том, что я не рассказала её до конца.

Пётр выключил приёмник, повернулся в сторону Наташи и приготовился слушать.

– Тот парень, который укрыл меня своим зонтиком, говорил мне о тебе.

– Обо мне?

– Я тогда не знала, кто ты такой, он назвал только твою фамилию, – продолжала Наташа, – но то, что произошло потом, привело меня в ярость.

– Что же произошло потом?

– Потом он предложил мне лечь под тебя.

– Что? – не поверил своим ушам Пётр. – Зачем?

– Для того, чтобы заставлять тебя писать.

– Меня?

– Ты бы только слышал, какие он деньги за это обещал!

– А кто это был? Он имя своё назвал?

– Не успел. Я обозвала его подоноком и убежала.

– Странно. Не понимаю, при чём тут я?

– Дело в том, что три дня назад я видела Катерину вместе с этим парнем. Он был на «Жигулях». Я выходила из магазина, а Катерина в это время садилась к нему в машину.

– Даже не знаю на кого подумать, – задумчиво сказал Пётр.

– Катерина говорила ему про какую-то Жу-жу. Тебе это о чём-то говорит?

– Говорит, – печально сказал Пётр. – Вот они меня на эту Жу-жу и взяли.

Навернувшиеся слезинки не выдержали, сорвались с глаз и потекли по щекам.

– Петенька, дорогой мой, что же теперь с нами будет?! – запричитала Наташа.

– Во всяком случае, ничего хорошего не предвидится. Только не с нами, а со мной. Слава богу, ты в этой грязи не испачкалась.

– Неужели ты не видишь, что я не могу без тебя жить? Я же люблю тебя!

– А почему же ты раньше мне об этом не сказала?

– Я же думала, что ты любишь эту Катьку!

Пётр отрицательно помотал головой.

– Я этой гадине все глаза повыцарапываю! – зло прошипела Наташа.

Видно, девушка не привыкла кидать свои слова на ветер. На следующий день, в присутствии всей группы, Наташа без всяких объяснений вонзила свои ногти в лицо обидчицы, и за какие-то доли секунды превратила его в кровавое месиво.

Разумеется, после такой выходки рассчитывать на дальнейшее обучение в институте было бы в высшей степени наивно.

Понимая полную бессмысленность своих действий, Пётр всё же решил заступиться за Наташу.

В деканате он что-то невнятно говорил про эмоции и неразделённую любовь, ему хотелось вызвать у декана жалость к девушке, но получилось совсем наоборот.

– Что вы здесь бормочете, Сапожников? – прервал его декан. – Вам то что до этой истории?

– Просто я считаю, что…

– Вы считаете? Да вы сами у нас вот здесь сидите!

Декан провёл ладонью по горлу и умоляюще посмотрел на Сапожникова.

– А, может быть, и вы с ней уйдёте из института?

– Я?! – не понял Пётр.

– Ну зачем вам нужен наш институт? Вы же не инженер, а писатель. Идите и пишите себе сколько душе угодно, только нас освободите от вашего присутствия.

Декан не требовал, не приказывал – он умолял.

– Неужели вы надеетесь, что ваша писательская деятельность останется незамеченной? Неужели вам надо, чтобы с нас поснимали головы? Неужели вы такой кровожадный?

– Я?

– Вот и славненько! Вот и договорились! – заулыбался декан. Он достал чистый лист бумаги и протянул его Сапожникову.

– Что это? – не понял Пётр.

– Как, что? Это заявление о вашем отчислении по вашему же собственному желанию.

Выйдя из кабинета декана, Пётр увидел Наташу, которая стояла у окна и платочком вытирала слёзы.

– Меня тоже отчислили, – сказал Петя, обнимая Наташу.

Она ничего не ответила. Молодые люди постояли некоторое время молча, после чего молодой человек спросил:

– Куда же нам теперь идти?

– Пошли в ЗАГС, – предложила девушка.

– Пошли, – ответил молодой человек, даже не удивившись такому предложению.

Отдел районного исполкома по записи актов гражданского состояния, или сокращённо ЗАГС, резко отличался от дворцов бракосочетания. Последние по своей торжественности или даже помпезности не уступали дворцам царствующих особ прошлого столетия. Однако, если кто-то думал, что эти дворцы были своеобразным оазисом старого и доброго прошлого, то он, несомненно, ошибался. Эпоха развитого социализма, особенно в завершающей своей стадии, просто обязана была иметь отличительные черты, присущие самому справедливому государственному устройству. Одной из самых ярких и заметных черт были очереди. Они были везде. Доходило до смешного: чтобы отдать ребёнка в детский садик, родители должны занимать очередь задолго до его рождения. Если родители забывали про эту неотъемлемую особенность социализма и обращались в детское учреждение после рождения ребёнка, очередь аккурат подходила тогда, когда ребёнку надлежало идти уже в школу. Исключение из этого правила было только одно: при голосовании в органы власти, выбирая одного кандидата из одного возможного, очереди не было. Во всех остальных случаях очереди соблюдались свято.