Чтение онлайн

– Найдены трусы Натальи Ворошиловой, – ответил следователь.

– На кассете Наталья Ворошилова совокуплялась с убитым Николаем Семёновым, – напомнил корреспондент.

– Надо вызвать на допрос Ворошилова, – заключил следователь.

Ворошилов явился на допрос без опоздания. Маленькие глазки бегали по кабинету и никак не могли остановиться. Только по этому признаку опытный следователь мог заключить, что отпускать такого, с позволения сказать, свидетеля не следует. Малышев не был опытным следователем, но это обстоятельство не ускользнуло от его глаз.

– У нас есть доказательство, – начал свою атаку следователь, – что вы изменяли своей жене с супругой убитого Николая Семёнова.

– А что, это преступление? – ответил вопросом на вопрос Ворошилов.

Следователь записал показания и пододвинул к Ворошилову бланк допроса.

– Поставьте число и подпишитесь под вашими показаниями, – попросил следователь.

Ворошилов подумал немного и, решив, что в этих показаниях ничего опасного нет, поставил число и подпись.

– Вы знакомы с Николаем Семёновым?

– Нет, – твёрдо ответил Ворошилов. – То есть, да.

– Так нет, или да?

– Мы учились вместе, но это было давно.

– А после института вы встречались?

– Один только раз, на вечере встречи.

– И больше никогда?

– Нет.

Следователь опять подвинул протокол допроса и потребовал расписаться.

– А Николай Семёнов приходил к вам в дом? – опять спросил следователь.

– Я же говорил, что мы с ним не встречались.

– Может быть, он встречался с вашей женой?

– Что вы себе позволяете? – взорвался Ворошилов.

– Это вы что себе позволяете? – строго осадил его следователь. – Забыли, где находитесь? Отвечайте на вопросы.

Ворошилов взял себя в руки.

– Нет, – сказал он, – не встречался.

– Не встречался, или вы не знали, что он встречался?

– Не встречался. Они даже знакомы не были.

И опять следователь подсунул на подпись свой протокол.

– Что вы меня под каждой строчкой заставляете подписываться?

– Так положено. Дело мы расследуем серьёзное.

– Кольку Семёнова ограбили? – спросил Ворошилов. – Так у него же брать нечего. Он нищий.

– Убили, а не ограбили, – поправил следователь. – И убили его вы.

– Я его ещё не убивал! – вырвалось у Ворошилова.

– Что значит, ещё?

– Я хотел сказать, что…

Вдруг Вячеслав понял, что ничего сказать не может.

– Вы хотели сказать, что в тот вечер сидели в гостях у Николая Семёнова и выпивали с ним, – продолжил за Ворошилова следователь.

Вячеслав хотел возразить, но сыщик прервал его.

– Зачем отпираться? Жена убитого и, кстати, ваша любовница показала, что накрывала вам на стол.

– Вот сучка! – вырвалось у Ворошилова.

– Мотивчик для убийства у вас тоже был, – продолжал Малышев. – Это измена вашей жены с Семёновым.

– Да никакой измены не было!

– На месте преступления были обнаружены трусы вашей жены.

– Так это же я их и подбросил! Специально! – бил себя в грудь кулаком Ворошилов.

– Значит, в квартире убитого вы всё-таки были.

Ворошилов молча опустил голову.

– Вот и правильно, – успокаивал его следователь. – Хватит выкручиваться. Тем более, в квартире наверняка всё в ваших отпечатках.

– Да, я был в квартире, – признался Ворошилов. – Я пришёл специально, чтобы подбросить трусы.

– Для чего?

– Чтобы устроить скандал. Я трусы взял из дома из корзины с грязным бельём.

– И для убедительности испачкали их спермой убитого?

– Какой спермой?

– Вы, что, не знаете, что такое сперма?

В это время в кабинет вошёл человек в белом халате.

– Позвольте снять с вас отпечатки, – попросил следователь.

Человек в белом халате снял с Ворошилова отпечатки и ушёл. Вячеслава в сопровождении конвоя отвели в туалет вымыть руки. Когда он вернулся, следователь с кем-то разговаривал по телефону.

– …да? Его отпечатки?

Увидев вошедшего Ворошилова, Малышев прекратил разговор и повесил трубку.

– Из лаборатории звонили, – объяснил следователь Ворошилову. – Ваши пальчики уже обработали. Вся квартира в ваших пальчиках, теперь это факт.

– Я же признался, что был там.

Однако следователь будто не слышал его.

– Не понимаю, зачем тщательно вытирать отпечатки с рукоятки ножа, если в квартире их полно.

– Какого ножа? Что вы на меня вешаете?

– Вот этого!

Следователь открыл сейф и достал орудие убийства.

– Здесь и не может быть никаких отпечатков, потому что я не убивал!

– А вот здесь! – следователь вытащил из сейфа другой нож и показал подследственному.

В глазах у Ворошилова всё закружилось, и он упал в обморок.

Однажды придя к Сапожникову, Шурик стал свидетелем одного телефонного разговора. В соседней комнате разговаривала Катерина. И, хотя Шурик не видел её, громкий голос женщины был слышен совершенно отчётливо.

– Прекрасно! – громко восторгалась она кому-то. – Великолепные сюжеты! Бомж убит, Семёнов убит, Ворошилов арестован. Милиции осталось выяснить о происхождении отпечатков пальцев на фонарике, и можно ставить точку.

О чём шёл разговор дальше, Шурик плохо понимал. Ясно было одно: милиция практически раскрыла все преступления. Чтобы закончить дело, им оставалось только арестовать его вместе с приятелем. И тогда – пощады не жди. Они не только повесят на тебя этого бомжа, но все свои нераскрытые дела. А всё из-за этого идиота Юрика с его фонариком. Ведь на этом фонарике не только его отпечатки.

Катя зашла в гостиную и улыбнулась Шурику.

– Добрый день, – пропела она ангельским голоском, – ты что-нибудь принёс?

Шурик хотел ответить, но трясущиеся губы не давали этого сделать. Вместо того, чтобы поздороваться с хозяйкой, он еле-еле выговорил:

– Кто, кто это?

– О чём вы, Шурик?

– С кем вы только что разговаривали по телефону?

– С корреспондентом. А в чём дело?

В нормальной обстановке любой человек, скорее всего, обиделся бы, если ему начали бы задавать такие нетактичные вопросы, но обстановку трудно было назвать нормальной. Бледное лицо Шурика с трясущимися губами с надеждой и мольбой смотрело на Катю, будто только она способна была помиловать приговорённого кем-то к смертной казни бывшего комсомольского активиста.