Чтение онлайн

— Не-а! — Нагло заявляет тот, подмигивая своей жене, прежде чем ему опять всучили молоток в руки и отправили в дом.

Мы с Озарой переглядываемся и прыскаем от смеха.

Когда у тропинки замечаю высокую женскую фигуру, я на миг теряюсь. Не узнаю ее. Будто и не видала ранее в племени. Волосы длинные цвета вороньего крыла. Брови будто углем обведены. Уста тонкие, цвета спелой вишни. Платье темно-синее, с обережными серыми узорами у подола. Чело пересекает красная широкая лента с двумя кольцами по бокам, вниз стекающими к вискам.

— Кто это?

Спрашиваю у Озары, и та оборачивается на мой голос.

— Ох… Госпожа это. Жена Грома.

Та самая, за которой был послан мой Третьяк, выходит. Дочь вождя клана черных беров. Но что ей тут искать?

Девка останавливается напротив меня, и я в дань уважения к госпоже встаю с лавки с Желанной на руках.

— Доброго неба над твоей головой, хозяйка! Примешь гостей?

— И вам доброго, госпожа. — Киваю ей. — Чего не принять, раз с добрым намерением. Только у нас тут… вот…

Киваю на скинутые доски у дома и стук молотков изнутри.

Она улыбается краем губ. Неискренне, но и не высокомерно, аль зло.

— Не надо меня величать госпожой, — мотает головой и тянет ко мне руку. — Мы с тобой, Наталка, считай, уже почти что сестры. За братьев обе замужем. Грозой меня нарекли. Так и зови.

Робею на мгновение. Это она мне дружбу предлагает. Тем не менее жму аккуратно ладонь. Как и принято у беров, от кисти вверх.

Другой рукой придерживая хныкающую Желанну.

— Я Наталка, но… ты и сама, видно, что знаешь.

Неловко пожимаю плечами. Но Озара мне мельком ободряюще улыбается, и я расправляю плечи.

Гроза кивает.

— Да, я тебя сразу узнала. От Дубого Леса до долины бурых беров только о тебе и слышала от Третьяка.

Слегка краснею от ее слов. Но Желанна опять начинает хныкать и плакать. Озара отошла в погреб за сушенными травами, а в котельке как раз начало все шипеть и скворчать.

— Подержи-ка.

Не думая, быстрее инстинктивно я вручаю обескураженной Грозе малышку в руки и бегу к костру. Помешиваю все деревянной ложкой, кочергой отвожу в сторону пару крупных тлеющих угля, уменьшая жар огня. Пущай томится, а не горит.

Поворачиваюсь. А Гроза будто деревянными руками держит ребенка, обескураженно глядя друг дружке в очи. Младенец и медведица, кажись, и не дышат.

Ой, а она что, не умеет что ли? Вот ведь, а я! Как же… Ну…

— Прости, Гроза. Дай ее мне!

Услышав мой голос, Желанна опять плачет. Медведица быстро возвращает мне ребенка, сделав шаг назад, в котельке опять все шкварчит, но на сей раз Гроза вперед меня хватает ложку. И, засучив рукава, идет усмирять огонь.

Я качаю Желанну на руках, но та все равно поскуливает. У малышки режутся зубки, чую я. Щекой уловив жар от ее лобика. Приходит Озара, та дает ей грудь, отойдя чуть дальше. Но стоит только оторвать маленькую от соска, как она опять начинает капризничать.

Детский плач утихает лишь когда к нам выходит Мирон, помыв руки от грязи у дерева, он берет малышку на руки и начинает с ней говорить. Обещает весь мир наказать, обещает никому не отдавать. И та ему доверчиво верит, будто понимает, засыпая, прислонившись нежной щечкой к отцовской груди.

Озара подходит к ним, шепчет ему что-то на ушко, Мирон довольно улыбается. И глядя на них, мне и самой хочется улыбнуться.

Вскоре из-за тропинки у кустов крыжовника как ошпаренная вылетает к нам и Агнеша. Раскрасневшаяся, тяжело дыша, с ярко-малиновыми устами. Она быстро меня обнимает и тут же ныряет среди работающих молодок у костра. Следом за ней, сурово чеканя шаг, у крылечка появляется и Тихомир. Он необычно недовольный. Но скрывает что-то.

Завидев меня, даже улыбается. Обнимает аккуратно, расспрашивает. Благодарит, что я вернула ему брата. Вроде со мной молву ведет, а взгляд его поверх моего плеча скользит. Поворачиваюсь уловить, кого он там заарканил глазами.

А, это Агнеша.

Узрев к себе такое внимание, медведица дергается и, ухватив ведро, уходит.

— Я за водой к ручью сбегаю!

И прям сбегает! Тихомир тут же дергается вслед за ней.

— Я помогу!

Но и тут всевидящее око Добрыни бдило. Крепкая рука бера как из ниоткуда ухватила моего деверя за плечо.

— То-то же, а то нам лишние руки не помешают! — И, ухватив за плечи, начал того толкать в сторону избы: — Мужики, принимай пополнения!

Тихомир ничего и сказать не успел. А мы с девками, переглянувшись, лишь захихикали.

Но да, беры были удивительным народом. Держались друг за дружкой крепко. Умели радоваться, веселиться, помогать и поддерживать. Без гордыни и высокомерия.

Не все, конечно, вспомнилась мне Власта. Но все же…

Сегодня вечером в нашей избе собрались так много побратимов Третьяка, что не было места, куда их всех рассадить. Вскоре беры по-быстрому сколотили пару лавок и грубый стол. А мы накрыли его. К общему пиршеству присоеденилась и Ганна, и Умила с мужем. И Гром. Да, вождь лично плотничал нам полки под чутким надзором Мирона и Тихомира, что доставали его советами.

Ну, пока в них не полетел молоток.

Глядя на этот огромный стол, искренний смех. На гору подарков, что каждый притащил, слыша задорный смех любимого, я не могла нарадоваться.

Я приняла правильное решение, возвращаясь сюда. Дядя Буран был прав.

Отныне здесь мое место и мои корни.

— Ой, Добрый, дай и мне кусочек рыбки, а то эти толстобокие всё сожрут!

Рядом фыркнула с улыбкой Агнеша, не успела она закончить молву, как Тихомир сам потянулся через стол и, оторвав кусок пожирнее, протянул ей.

Девка заробела. Но тот, невозмутимо очистив филе от костей, поставил ей на дощечку.

— Вот, держи.

Кивнул ей, и моих ноздрей мельком коснулся аромат вяленой рыбы. Очи резко распахнулись, и кусок мяса, что я ранее в себя запихнула, поднялся по пищеводу обратно, грозясь выйти наружу.

Испуганно накрыв рот ладошью, я вскочила с лавки и побежала подальше от всех к кустам.

— Наталка? Наталка, милая моя, ну что ты?

Боги, ну он и тут здесь! Даже отблеваться в одиночестве не даст. Стыдоба-то какая…

— Болит что? Ну?

Рука Третьяка с плошкой воды потянулась ко мне, нежно омывая лицо. Потом дал ополоснуть рот.

— Наталка, больна ли ты, милая?

Тревога заполонила любимые голубые очи.

Я неопределенно пожала плечиками, откидываясь макушкой на крепкое плечо.

— Да нет… Просто эта рыба. Брррр… Ой, что-то меня опять тошнит!

— Поберегись!!!

Звучный мужской крик обрушился на заднем дворе трактира словно раскат грома. Мужики разгружали телеги с бочками из-под медовухи и заморского вина. На постоялом дворе было привычно шумно и людно.