Чтение онлайн

Смит без устали работал бластером, стремясь выжечь, разрушить это средоточие зла, но оно исчезало слишком быстро, уже через мгновение в тумане осталось только бледное розовое Пятнышко, и луч снова обжег землю. Через несколько секунд воздух совсем очистился, обрел прежнюю кристальную прозрачность, смертельное облако рассеялось без следа.

Облегченно вздохнув, Смит ощутил резкий, ни на что иное не похожий запах опаленной плоти, успел удивиться — неужели эта тварь настолько уязвима, и тут же увидел сгоревшую траву. Над землей поднимался густой черный дым, толстые мохнатые стебельки испуганно отклонялись от выжженного участка, тянулись в стороны, чуть не вырывая свои корни из земли. Смит вспомнил вампирские замашки этой милой травки и зло ухмыльнулся.

Как только опасность миновала, девушка утратила недавнее спокойствие и бессильно осела на песок, по ее телу пробегали волны крупной судорожной дрожи.

— Оно... ты его убил?

— Не знаю. Трудно сказать. Возможно, и нет.

— И что ты... что ты будешь делать?

Прежде чем ответить, Смит сунул бластер в кобуру и поправил пояс.

— То, что и собирался.

— Подожди! — Девушка торопливо вскочила на ноги.— Подожди! — Она схватила Смита за руку и замолчала, стараясь подавить новый приступ неудержимой дрожи; Смит терпеливо ждал.— Сначала сходим еще раз в Храм.

— А что,— ухмыльнулся Смит,— совсем неплохая мысль. Когда-то еще удастся поесть.

И снова они шагали по пушистой траве, снова катились по лугу кольцевые, сходящиеся в одну точку волны, снова упиралась в небо призрачная, невозможная громада Храма, снова плавали в голубом мглистом полумраке зеленые и сиреневые пятна. Смит привычно свернул направо, к галерее пьющих кровь, но тонкая, дрожащая рука заставила его остановиться.

— Нам нужно в эту сторону,— еле слышно прошептала девушка.

Стараясь не проявлять удивления, он проследовал за ней мимо знакомой, слишком знакомой галереи в неведомые, застланные клубящимся туманом глубины зала. С каждым шагом туман становился все гуще — или это только казалось? — а еще ему казалось, будто утратившие каменную плотность стены дрожат и расплываются. Смит с трудом сдерживал желание шагнуть сквозь эту призрачную завесу, выйти из зала, но куда?

Он почти утратил ощущение времени, затем под ногами появились ступени пологой, ведущей вверх лестницы, затем лестница закончилась, осторожное подергивание за руку заставило его остановиться и свернуть налево. Пройдя под низкой массивной аркой, они попали в странный семиугольный зал; сквозь густые клубы цветного тумана смутно различались радиальные линии, глубоко высеченные на каменных плитах пола.

Смит содрогнулся, остро ощутив, что в этих семи стенах бушует невидимый ураган страшных, превосходящих всякое понимание сил; подняв глаза, он догадался, что это за место. На противоположной стене ослепительно пылал красный змеящийся орнамент; жуткие письмена казались чем-то потусторонним, пришедшим из другого, неведомого измерения.

Голова Смита пошла кругом; рука девушки тянула его куда-то вперед, он слепо переставлял ноги, совершенно не понимая, куда идет и зачем, а потом вдруг оказалось, что он стоит в самом центре странных сходящихся линий, в бешеном водовороте неведомых, неизвестно каким чувством воспринимаемых сил.

К его груди прильнуло теплое, бесконечно знакомое тело, он почувствовал на шее нежное кольцо рук, наклонил голову и услышал слабый, дрожащий голос:

— Милый, если ты должен меня покинуть — возвращайся и свой мир через Врата. Жизнь без тебя ужаснее самой страшной смерти.

Короткий, с горьким привкусом крови поцелуй, печальный вздох, потом руки, обвивавшие шею, разжались, и он остался один.

Растерянно оглянувшись, Смит увидел рядом с аркой прямую, как струна, фигуру, озаренную кровавыми сполохами Слова. Ему показалось, что еще секунда — и девушка рухнет под яростным натиском невидимого урагана, контуры ее тела дрожали и расплывались.

Тем временем смысл Слова капля за каплей просачивался в се мозг. Смит с ужасом наблюдал, как нежное, прекрасное лицо превращается в страшную маску, как раздвигаются, чтобы выкрикнуть Слово, пухлые пунцовые губы, случайный просвет в тумане позволил ему на мгновение различить невероятно вывернутый язык, почти уже готовый сформировать звуки, не предназначенные для человеческого языка, не предназначенные для человеческих ушей. Рот девушки широко распахнулся, принял невозможные очертания... она вдохнула цветной туман и крикнула...

Смит брел по алой извилистой тропинке — такой алой, что он не мог смотреть себе под ноги и часто спотыкался, а тропинка все вилась и вилась; иногда она судорожно вздрагивала, и он снова спотыкался. Он брел сквозь плотный, хоть глаз выколи, туман, голубой с проблесками зеленого и сиреневого, и он не видел, куда идет, зато ежесекундно слышал жуткий звук — первый слог страшного, непроизносимого Слова. Когда ему удавалось пройти тропинку до конца, она сильно вздрагивала и поворачивала назад, и все начиналось сначала. Вечерние, приглушенные краски убаюкивали — если, конечно, не опускать глаза, не смотреть на нестерпимую красноту,— а усталость сковывала мозг, и все время казалось, будто...

— Он просыпается! — торжествующе произнес на удивление знакомый голос.

Смит поднял многотонные веки и оказался в странной комнате без стен — комнате, заполненной бесконечными, чуть тусклыми рядами движущихся человеческих фигур...

— Смит! Нордуэст! Просыпайся, хватит валяться,— настаивал голос.

Смит закрыл глаза и тут же открыл их снова. Нет, стены у этой комнаты были стальные, обычные, халтурно отшлифованные стены. А легионы странных фигур оказались всего-навсего отражением двоих вполне нормальных людей. А сам он лежал на кровати. А над кроватью склонилось озабоченное лицо венерианина Ярола, надежнейшего из партнеров.

— Ну, Нордуэст, Фарол тебе в печенку и в двенадцатиперстную кишку,— облегченно выругался Ярол,— ты же целую вечность проспал! Пьешь всякую дрянь, вот тебе и результат. Мы уж думали, все, конец, никогда мужик не очухается.

Смит изобразил нечто вроде улыбки и вопросительно взглянул на вторую, абсолютно незнакомую фигуру.

— Я — врач,— сказала фигура.— Ваш друг вызвал меня трое суток назад, вот с того времени мы с вами и возимся. Я бы оценил продолжительность коматозного состояния в пять или шесть дней, непонятно только, чем оно было вызвано. У вас есть какие-нибудь предположения?

Бесцветные глаза Смита обшарили комнату. Не обнаружив искомого предмета, он с трудом разжал губы и невнятно пробормотал короткое слово.

— Шаль?! — Врачу и в голову не пришло, что это и есть ответ на его вопрос.

— Выкинул я эту заразу,— признался Ярол,— Три дня терпел, а потом выкинул. От этих красных загогулин у меня голова на куски раскалывалась почище, чем от того черного вина,— помнишь, мы с тобой подобрали на астероиде ящик вина? Помнишь, такие вещи не забываются.

— А куда...