Чтение онлайн

— У них нет своих богов, они не живут своим народом. Они не рабы, но принадлежат Египту. И Египет никогда не даст им воли. — Ксандр качнул ногой в воде. — Я видел их в Тамиате. Дикари! Чужеземцы! Пасынки богов! Люди, обделенные счастьем родиться в Черной Земле… — Голос звучал язвительно. Ксандр посмотрел в мою сторону и объяснил: — Египтяне не стесняются разговаривать при мне — наверное, считают бессловесной скотиной.

Я улыбнулась:

— Им невдомек, как быстро ты учишься языкам. — В Ксандре и вправду поначалу трудно распознать живой ум: он обычно молчалив и неохотно высказывается на людях.

— Египтяне с удовольствием позволяют нам служить их благу. Они даже могут преломить с нами хлеб. Но мы не такие, как они. Мы отпрыски ничтожных народов, мелких богов. Здесь уважают только рожденных в Черной Земле. Худшие из них относятся к нам, дикарям, с презрением. Лучшие испытывают к нам такую искреннюю жалость!..

— У них все-таки есть основания, — проговорила я. — Посмотри на землю, которую они создали. Разве у нас есть что с ней сравнить?

— Наше достоинство. И мужество, — ответил он. — Значимо не то, что боги дали тебе при рождении, а то, как ты с этим обходишься.

— Иногда данное при рождении еще как значимо, — произнесла я, вспомнив о детях рабынь — детях насилия.

— Меня добивает эта их жалость, — сказал Ксандр. — Им жаль нас, рожденных не в Египте! Но если мы будем лезть из кожи, то еще можем стать людьми!

— Они не такие, — ответила я, вспомнив храмовых прислужниц, которые старались сделать меня красивой, и Хри, который слушал мои сказания как равный, как служитель таких же богов.

— Да? Неужели они приходят сюда, к нам? Едят нашу еду, празднуют наши праздники?

— Хри так и делал. Он был гостем Приама.

— Возможно. Из всего бывают исключения. Но большинству из них нет дела до того, что происходит за пределами Египта. Они не знают, где лежат наши земли, и их это не гнетет. Им безразлично. Их внимания заслуживает только то, что происходит здесь.

— Ксандр, но кто, кроме Египта, мог остановить Неоптолема с его гигантским флотом? У кого еще есть такая мощь?

— Ни у кого. Но нам от этого не легче. И островитянам тоже. Тут Ней прав.

— Если бы Египет пал, было бы много хуже, — произнесла я. — Ксандр, неужели ты так завидуешь их спокойствию и процветанию?

— Нет, мне лишь претит их самодовольство. Они не знают забот, они даже не утруждаются тем, чтобы защищать своих детей, — они просто берут наемников, которые делают за них грязную работу. Думаешь, мне нравится убивать? Думаешь, я люблю то, чем мне приходится заниматься?

Его глаза вспыхивали огнем, я не отрывала взгляда от его лица.

— Я всегда хотел только одного — быть моряком, — сказал он. — А остальное… Это лучше, чем смерть. И это нужно для Нея. Поэтому я делаю что могу. Но все же я не Ней. И ненавижу убивать. И содрогаюсь каждый раз, снова и снова.

— Ты хорошо владеешь этим ремеслом. — Я вспомнила юного ахейца на улице Библа. В Ксандре не было тогда ни жажды крови, ни безудержной боевой ярости, но лишь пугающее, ледяное сострадание.

Его губы сжались тверже.

— Да.

Я пыталась найти нужные слова.

— Ксандр, так будет не всегда. Когда-то наши невзгоды кончатся, и настанет время возделывать поля и растить деревья. И выходить в море за рыбой. Придет конец нашим странствиям, нам снова откроется мирная жизнь.

— Ты правда в это веришь?

— Да. Я видела это будущее для Нея.

Он посмотрел мне в лицо:

— Значит, мы здесь не останемся.

— Нет. Наша судьба лежит за пределами Египта.

«Как бы я ни желала иного», — мысленно добавила я. Хранилища свитков, и долгие медленные дни, и размеренный ритм храма, и величавые церемонии в честь богов — я могла о таком только мечтать. Здесь я была бы счастлива, не взыскуя иной любви, кроме любви Владычицы, — здесь, в спокойной тиши жреческого служения.

Я встала.

— Мы не останемся в Египте. Твое желание сбудется, — произнесла я и поспешила прочь, пока он не заметил моих слез.

Ней вернулся только к полудню на следующий день, я его не видела. Аминтер с удовольствием рассказал мне, что фараон пообещал взять нас на службу и назначил хорошее содержание и что Ней ответил согласием. Насвистывая, Аминтер отправился дальше по делам. Несмотря на незнание языка, Египет его вполне устраивал.

Как и меня.

Я отправилась в храм Тота с тяжелым сердцем. Мне нечего было сказать Хри — да и о чем? Он всегда относился ко мне с неизменной добротой. А Ней, кажется, собрался оставить нас в Египте навечно.

Чуть ли не все время он проводил во дворце, и я понимала, что это значит. Он возвращался веселым, от него веяло тонким ароматом мирры и драгоценных смол, белая льняная юбка делала его похожим на египетского царевича. Он даже подстриг волосы, их теперь покрывала головная повязка — как у тех воинов, что в блеске и великолепии смотрели на меня со стенных изображений в храме Тота.

А меня снедало беспокойство. Уроки Хри несли мне радость, но остаток дня я чуть не сходила с ума, сидя с Тией и Полирой во дворе у жаровни, где вечно варились опостылевшие египетские бобы.

Хри почувствовал мое смятение. Однажды утром, вместо того чтобы продолжать занятия, он попросил меня вернуться после заката.

— Зачем? — спросила я.

— Тебе пора узнать звезды.

Я хотела было отказаться — с чего бы мне появляться в храме ночью. Но, поразмыслив, решила пойти. Наши корабли определяют путь по звездам, и чем лучше я буду знать небо — тем больше от меня будет пользы Ксандру.

Стоя рядом с Хри на крыше главного храма, я смотрела на знакомые звезды, названия которых знала с детства, и запоминала их имена на языке кемет. Ночь сгущалась, огни в городе тускнели и гасли, и звезды в прозрачных небесах над пустыней сияли чисто и ярко. Чернота делалась все плотнее и оттого казалась бездонной.

— Видишь? — тихо сказал Хри. — Там океан.

— Даже можно что-то рассмотреть вдали, — ответила я. — Туманные блики здесь и там. Едва заметные, словно светящие из немыслимой дали.