Чтение онлайн

Я поднялся на ноги и нацелил оружие на немца.

— Ты был прав, фон Рейсс, — сказал я, — у меня есть еще одна тайна. Этот секрет не знает абсолютно никто.

— Расскажи, — прохрипел Алекс, — прошу…

— Все просто, — улыбнулся я, — дело в том, что я прибыл из далекого будущего убивать фашистов! Это у меня отлично получается…

И нажал на спусковой крючок.

Эпилог

Из многих тысяч заключенных Заксенхаузена в живых осталось восемьсот человек. И даже это число оказалось огромной удачей, учитывая, что восстание произошло, по сути, спонтанно, и хотя генерал Марков и его люди имели кое-какие наработки, вроде комплектов формы унтер-офицеров и солдат-эсэсовцев, украденных со склада, нескольких пистолетов, винтовок и гранат, которыми Зотов уничтожил броневики, но этого было чертовски мало.

Повезло, что поначалу эсэсовцы старались уберечь Гиммлера. Если бы не это, то… пулеметы на вышках выкосили бы всех и каждого в пределах видимости, а автоматчики добили бы уцелевших.

Чуть приволакивая ногу, я вышел к главным воротам со свертком в руках. В свертке — мундир офицера СС, который я снял с трупа Алекса фон Рейсса. Потом, чуть позже, нужно будет переодеться. Сейчас же делать это было рано, еще примут за уцелевшего эсэсовца и добьют свои же, не разбираясь.

Все документы в папке доктора Риммеля, поразмыслив, я сжег, бросив их в полыхающий лазарет. Возможно, изучив бумаги, я смог бы многое понять о себе, но если они попадут в чужие руки, то причинят немыслимый вред. Рисковать я не хотел.

Генерал Марков героически погиб в бою, и командовал выжившими сейчас Яков Джугашвили. Это было не по уставу, среди пленных имелись и более высокие армейские чины, но Яков стал неким символом для уцелевших — еще бы, сам сын Великого Сталина повел людей за собой и победил. Поэтому оспаривать его право отдавать приказы желающих не нашлось. Впрочем, я не сомневался, что он прислушается к советам Бушманова и Девятаева, которые уцелели и теперь думали, что делать дальше.

Немцев вырезали до последнего человека безо всякой жалости. Крюгер, кажется, выжил, его сегодня не было в лагере, но Зорге и многие высокопоставленные чины уйти не успели. А вот Антон Кайндль сбежал, оставив лагерь на произвол судьбы. Что же, надеюсь, Гитлер ему этого не простит, как и гибели Гиммлера.

Я до сих пор чувствовал кровь рейхсфюрера СС на своих руках, и это было приятное ощущение.

Что делать с маньяком? Отпустить, предать праведному суду или взять правосудие в свои руки. Пожалуй, если бы была хоть малая надежда, я бы не стал его убивать. Отдал бы нашим, а там Нюрнберг или иной другой трибунал, без разницы. Но в моем случае выбора не имелось. Убей или отпусти на свободу, и я выбрал первый вариант.

— Уходи отсюда, братишка! — крикнул мне один из заключенных, пробегавших мимо. — Скоро тут будет жарко!

Я и сам это прекрасно понимал. Времени на сборы было чертовски мало. Я был уверен, что о восстании уже знают в Берлине, и что в нашу сторону движутся отборные части СС, чтобы покарать и уничтожить всех причастных.

Люди сновали по лагерю, собирая оружие, продукты питания и прочие нужные вещи. Куда они пойдут?

Скорее всего, часть попытается укрыться в окрестных лесах. Все же взрослые мужчины — это не девчата, обремененные детьми. Справятся. Но будет тяжело. Немцы постараются отомстить, будут преследовать с собаками, перекроют весь район и повезет ли кому-то уцелеть, бог весть…

Другая часть будет пробиваться к нашим соединениям, либо к союзникам. Советские войска продвигались вперед семимильными шагами после открытия Второго фронта. Я не знал точное расположение текущей линии фронта, но отсюда до Варшавы было километров восемьсот, а наши уже взяли Минск и двигались в направлении Польши и Прибалтики.

Можно было рискнуть и попытаться прорваться сквозь глубокий немецкий тыл к своим, это было вполне реально. И я сам сделал бы так же, если бы не одно обязательство, нарушить которое я не мог.

Каждый из бывших пленников решал за себя сам. Кто-то сбивался в группы, другие решили уходить в одиночку.

Но сейчас, в эту минуту, мы все были братьями, прошедшими сквозь ад и вернувшимися к свету новой надежды.

Я вышел за ворота. На стоянке примостилось несколько автомобилей, брошенных немцами. Пара машин горели, но остальные никто не трогал за ненадобностью. Все равно воспользоваться ими заключенные не видели смысла.

У меня же был свой план, и полностью заправленная машина на ходу играла в нем важную роль.

Я сел за руль и повернул ключ, торчащий в замке зажигания.

Мотор чахло закряхтел, а потом завелся, гудя и набирая обороты. Отлично! Первый пункт выполнен — средство передвижения я себе нашел.

Быстро скинув с себя кровавые тряпки заключенного, я надел мундир рапортфюрера СС. Да, он тоже был заляпан в крови фон Рейсса, но ничего иного подходящего у меня не имелось под рукой. Благо, шинель скрыла пятна кровь насколько это было возможно.

Документы Алекса я нашел у него в кармане. Фотографически мы с ним не были похожи, но кто будет разбираться при беглом осмотре.

Все остальное примерно соответствовало: возраст, рост, телосложение.

Благо, я не успел слишком осунуться и похудеть, находясь в стенах Заксенхаузена, и, если не приглядываться, издалека меня вполне можно было спутать с фон Рейссом. Главное, не наткнуться на людей, знавших рапортфюрера лично.

Но я и не собирался слишком долго пользоваться его личиной. Мне нужно было выполнить приказ, а потом я думал выбираться к своим. Несколько дней и, если повезет, я проскочу линию фронта.

Но сначала… у меня имелось одно дело.

Я начал выезжать за пределы лагеря, как внезапно мне наперерез бросился человек, неистово размахивая руками. Надавив на тормоз, я выглянул из машины.

Ко мне, кидаясь буквально на капот, подбежал парень. Кажется, я вспомнил его. Гришка — с ним мы копали траншею на заводе, а после он пытался убить меня, приняв за настоящего капо.

— Стой! Стой!

Чего он хочет? Довершить начатое? Знает ли он, что я играл роль капо, выполняя особое задание? Вряд ли, откуда, ему никто не стал бы ничего объяснять, слишком он мелкая сошка.

— Чего тебе?

— Погодите… я это, хочу извиниться…

Я удивленно глянул на него.

— Мне Зотов кое-что объяснил тогда… сказал, что вы — наш, настоящий!

Все же Георгий — молодец, ничего не упускал из виду. Сейчас этот парень мог бы создать мне проблемы, но Зотов заранее уладил все вопросы и недопонимание.

— Тебе не за что извиняться, друг! — искренне сказал я. — На твоем месте я поступил бы так же.

Гришка замялся.

— Что-то еще?

— Могу я с вами? — наконец, выговорил он. — Вижу, вы опять в деле! Я немного знаю немецкий, обузой не стану!