Чтение онлайн

— Да. И это, как я уже говорил, не для огласки.

— Где же Дилл раздобыл ее?

— Понятия не имею. Хьюитт, вероятно, оставил ее где-то, она попалась на глаза Диллу, и он решил ею воспользоваться. Кстати, не подлежит огласке и причастность к делу мисс Лэшер. Помните, вы обещали. Я обязан ей всем ходом расследования. Если бы среди прочих вещей Гулда она не сберегла счет из гаража, я оказался бы в тупике.

— И еще одно, — вставил я. — Если вы вынесете на всеобщее обсуждение маленькую неприятность, которая произошла с отцом мисс Трейси, это не даст вам прибавки к жалованью.

— Ничто не может дать мне прибавки к жалованью, — с чувством сказал Кремер. — А что касается отца мисс Трейси… — Он махнул рукой.

Вульф удивленно посмотрел на меня.

— Я думал, ты уже не собираешься на ней жениться.

— Нет. Но я испытываю сентиментальные чувства к воспоминаниям. Боже мой! Как же ей надоест Фред! Кстати, раз уж вы подводите итоги, в чем же заключалась страшная тайна Энн?

— Не такая уж страшная. — Вульф покосился на часы и, убедившись, что до ужина еще далеко, скорчил недовольную гримасу. — Мисс Трейси сегодня подтвердила мои предположения. Гулд был влюблен в нее и абсолютно лишен порядочности. Он пригрозил, что, если она ему откажет, он вынудит мистера Дилла арестовать ее отца. Кроме того, он упоминал о крупных суммах, и, естественно, когда Гулда убили, мисс Трейси заподозрила, что в этом замешан Дилл, но по понятным причинам, опасаясь за отца, не захотела обнаруживать свои подозрения. — Вульф снова скрестил руки. — Удивительно еще, что Гулд прожил так долго при его характере. Он не постеснялся объявить мисс Лэшер, что собирается жениться на другой. Это было и глупо, и жестоко. Он дал понять мисс Трейси, что шантажирует Дилла. Это была грубая оплошность. Я полагаю даже, что это он заразил павильон Ракера и Дилла пожелтением Курума — без сомнения, чтобы усилить давление на его хозяина. Это было глупо и вызывающе. Разумеется, и Дилл был не менее глуп, пытаясь нанять меня для расследования причин этой болезни. Вероятно, подготовка убийства вывела его из равновесия, ведь бравада не в его характере. Быть может, у него была бредовая идея, что мое участие в этом расследовании отведет от него подозрения в другом. Он не годился для такого обдуманного и хладнокровного убийства: слишком слабы нервы.

— Зато у вас крепкие, — сказал Кремер, вставая. — Мне пора бежать. Одно только я не до конца понял. Вы говорили, что Дилл ездил в Пенсильванию, чтобы заразить какие-то кусты. Вы заметили тогда, что ревность цветоводов друг к другу часто доводит их до крайности. Неужели Диллом двигало это?

Вульф покачал головой.

— Я говорил о мистере Хьюитте. Дилл хотел только расправиться с конкурентом и увеличить свои доходы. Появись те родалии на рынке, его собственные акции сильно упали бы. — Вульф вдруг выпрямился и заговорил другим тоном. — Как вам известно, я работал на клиента. И принял плату вперед. Мне хотелось бы показать ее вам. Арчи, принеси их, пожалуйста.

Я устал от всей этой кутерьмы и Вульфова «маленького эксперимента», но он сказал «пожалуйста». Поэтому я поднялся в оранжерею, принес их и расставил все три на столе Вульфа.

Он встал и в восхищении склонился над ними.

— Они абсолютно уникальны, — произнес он благоговейно. — Ни единого пятнышка! Несравненные!

— Да, довольно приятны, — вежливо сказал Кремер, направляясь к выходу. — Но мрачноваты. Такой цвет… мне больше нравятся герани.

— Клуб одиноких сердец Уилера, — возвестил я. — Позвоните нам, и мы найдем для вас родственную душу!

— Лейтенант Уилер! — Шериф Лейверс, видимо, совершенно обалдел. — Вы не вполне соображаете, а сейчас половина десятого утра! Не сидит ли у вас какая-нибудь блондинка? Головокружение после ночи или еще что-нибудь в этом роде?

— Нет, шеф, — ответил я. — Здесь никаких следов блондинок.

Я послал воздушный поцелуй вслед уходящей от меня рыженькой. Похоже, она была не на шутку раздосадована. Ну, в конце концов, сама виновата. Я ей предлагал позавтракать, а она уверяла, что не голодна.

Я снова сконцентрировал внимание на своем собеседнике, сипевшем на том конце провода.

— Я собираюсь преподнести вам сюрприз, шериф. Вы дали мне выходной, помните? Так вот, он пришелся на сегодня.

— Не волнуйтесь! Я все улажу, приезжайте немедленно в бюро. Мне надо с вами поговорить. Это очень важно.

Он повесил трубку, прежде чем я успел возразить.

Я, конечно, мог бы пренебречь его приказом, но, поскольку он взял меня из отдела убийств к себе на службу, он был моим хозяином. Как сказал кто-то, второй надежный способ дать себя выставить — это грубить патрону; первый же — грубить его жене.

Я лениво бросил трубку, нацепил кое-какие шмотки, сел за руль своего «остин-хили», доехал до центра и через двадцать минут был в приемной шерифа графства.

Существовал великолепный магнит, притягивающий к приемной Лейверса. Этот магнит звали Аннабел Джексон — блондинка, секретарша Лейверса.

— Добрый день, райская птичка, — зашептал я, — вы с каждым днем становитесь все восхи…

— Хам! — оборвала она. — Я вам дважды звонила — и без всякого результата. Спорю, вы притворялись мертвым!

— Если я однажды умру, мой арбузный цветок, то это случится только в результате телефонного разговора с вами. Вы всегда будете для меня королевой девушек…

— Исчезните из моей жизни, пока я не совершила преступления!

— Вы не доложите обо мне?

— Шериф велел мне прямо пропустить вас.

Я прошел в кабинет Лейверса, и он указал мне на кресло для посетителей. Я сел не раздумывая и тут же с отчаянным воплем взвился в воздух.

— Что с вами? — строго осведомился Лейверс.

— Проклятая пружина, — прошипел я. — Вы должны приказать починить кресло. Иначе в один прекрасный день я выйду отсюда с голосом евнуха.

Я осторожно выбрал другое кресло, сел и закурил.

— Вы когда-нибудь смотрите телевизор? — спросил Лейверс.

— По воскресеньям. В свои выходные.

— Вы видели передачу, которая называется «Без пощады», поставленную некоей Паулой Рейд?

Я кивнул:

— Один раз. Это что-то вроде псевдонаучного интервью через замочную скважину, верно? Она задает совершенно безличные вопросы вроде «Сколько раз в неделю вы развратничаете?». И каков бы ни был ответ, она хочет знать почему.

— Что-то в этом роде, да. Она таскает свой номер по всей стране и допрашивает знаменитостей даже в их собственных домах. Сегодня утром она приехала в Пайн-Сити, и ее передача пойдет в субботу вечером с местной телестудии.

— Меня там не будет, — сказал я.

— Ошибаетесь. — Тон Лейверса не допускал возражений. — Она должна интервьюировать Джорджию Браун.

— Джорджию Браун? Я думал, что это название песни.

— Почему-то я иногда забываю, — устало сказал он, — что вы беспамятный! Ну постарайтесь вернуться мысленно на три-четыре года назад, Уилер.

— Была перламутровая блондинка, чертовская блондинка, между нами говоря. Неприступна, как банковский подвал. Она продержалась три недели, если не ошибаюсь…

Лейверс закурил трубку, обращаясь с ней с такой осторожностью, будто это была бомба замедленного действия.

— Вы помните Ли Меннинга?

— Да будет свет!.. Голливудский Ромео, который сочинял свои собственные реплики для своего решительного финала в этом подлом мире. И Джорджия Браун была первопричиной этой истории.

— По крайней мере, так говорили, — согласился Лейверс, — но никто не мог этого доказать. Газетам и скандальным журналам хорошо заплатили, будьте уверены!