Чтение онлайн

— Ты не сможешь изменить свое… решение… когда мы выживем.

— Я не буду.

— Хорошо… п-потому что… я не позволю тебе…

— Себастьян? — я хватаю его за лицо и легонько встряхиваю, но он снова в отключке.

Так больше не может продолжаться.

Поправив мокрую футболку на его лбу, я встаю и медленно иду туда, где, как я помню, должна быть дверь. Мои шаги осторожны, когда я делаю выпад в темноте.

Я натыкаюсь на стену и кладу на нее руки, нащупывая свой путь.

Как только я касаюсь к металлу, я колочу в дверь обоими кулаками. — Открывай!! Ты сказал, что хочешь поиграть в игру, так почему же ты не играешь? Открывайте, вы, больные ублюдки!

Я продолжаю бить и обзывать их как по-английски, так и по-японски. Когда это не срабатывает, я тяну, а затем толкаю дверь, крича: — Если мой отец узнает об этом, он убьет тебя! Я позабочусь о том, чтобы он, блядь, убил тебя!! Открой эту чертову дверь!

— Еще рано, Одзё-сама. Голос, доносящийся из-за двери, заставляет меня остановиться.

Он говорит по-японски, но почему, черт возьми, его голос кажется таким знакомым? Это не Рен или другой парень, который был с ним в тот день в нашем доме.

Этот спокойнее, звучит опаснее. Как будто он выносит смертные приговоры нежити.

Одзё-сама.

Он назвал меня принцессой самым почтительным образом, и это не в первый раз.

Кто-то называл меня так раньше, но кто? И когда?

— Кто ты такой? — спрашиваю я по-японски.

— Тот, кто сделает тебя достойной присоединиться к нашей семье. Чтобы сделать это, ты должна понести большую потерю.

АКИРА

Дорогая Юки-онна,

Ты, очевидно, получаешь два письма подряд, потому что в тот момент, когда я отправил предыдущее, я сел и написал другое.

Сильно прилипчивый? Возможно. Но я виню тебя за это.

Ты единственный человек, которого я не могу выкинуть из своего сознания, как бы я ни старался. Это токсичность, клянусь. Ты вызываешь привыкание странным образом.

Но я пишу снова не поэтому.

Это твое имя.

Не Наоми, а Юки-онна. Знаешь, совсем недавно мне приснился сон, и в нем Юки-онна влезла в мое окно.

Она была бледна, как снег, и так же холодна. Ее губы были похожи на бутон красной розы, а в огромных карих глазах не было света.

Это было грустно и интригующе одновременно.

Ты знаешь, когда происходит бедствие, но ты понимаешь, что ничего не можешь с этим поделать, поэтому просто стоишь и смотришь?

Вот что я сделал с Юки-онной. Я просто оставался неподвижным и наблюдал за ней.

Даже когда она протянула свои призрачные руки и потянулась к моей гребаной печени. Даже когда я почувствовал холод от ее прикосновения глубоко в моих чертовых костях.

Я только наблюдал.

Ты знаешь, почему? Потому что в глубине моей души она была тобой.

И где-то в моей голове ты пришла, чтобы отомстить за все дерьмо, которое я тебе наговорил. Я имею в виду, есть ли лучшая причина смерти, чем месть?

Вероятно, есть. Только не говори мне.

Я не умер, очевидно, все это было в моей голове, но когда я пришел в себя, мое сердце билось так быстро, что я думал, что оно остановится. Поэтому я пишу тебе это письмо, чтобы ты знала, что я жив.

Не то чтобы тебя это заботило.

Может быть, так оно и есть.

В конце концов, ты так или иначе любишь меня, иначе ты бы уже перестала со мной разговаривать.

Я думаю, тебе так одиноко, что ты думаешь обо мне как о друге, но опять же, если бы у тебя не было меня, в твоей жизни не было бы никого, кто вбил бы тебе в голову суровую правду.

Если бы у тебя не было меня, ты бы утонула в своих заблуждениях так глубоко, что даже не поняла бы, когда и как остановиться.

Не то, что ты делаешь прямо сейчас.

Но, по крайней мере, ты знаешь мое мнение о твоей жизни — это отстой, между прочим — но опять же, моя собственная жизнь тоже отстой.

Разве не в этом вся прелесть, Наоми?

Обе наши жизни — отстой, но мы все равно все еще здесь. Мы по-прежнему ходим на почту и отправляем письма.

Ты все еще держишься за надежду, что я твой единственный друг, и мне все еще нравится представлять тебя своей собственной Юки-онной.

Холодная, красивая и однажды убьет меня к чертовой матери.

Но вот в чем секрет. Если ты станешь причиной моей смерти, я не против.

В конце концов, разве не говорят, найди что-то ядовитое и позволить ему убить тебя?

Ну, это не совсем то, что нужно, но в нашем случае это имеет значение.

Будь осторожна. Или нет. До тех пор, пока ты ответишь.

И молись, чтобы у меня не было других мечтаний о Юки-онне, иначе я буду продолжать доставать тебя, пока ты действительно не появишься у моего окна.

И тогда я, возможно, никогда не отпущу тебя.

Акира

СЕБАСТЬЯН

Я отключился.

Должно быть, я то теряю сознание, то обретаю его.

Из-под моих век появляются размытые фигуры, их серые силуэты танцуют в такт моему слабому пульсу.

Звуки следуют за ними. Они пустые, далекие, как будто исходят с пустой подземной арены. Фигуры и звуки смешиваются воедино и барабанят по моему черепу.

Глухой удар.

Глухой удар.

Глухой удар.

Я напрягаюсь, но тугие щупальца боли удерживают меня на месте. Я пробую снова, и жжение пронзает мои конечности. Барабанная дробь продолжается, становясь все громче и интенсивнее, как крещендо в мюзикле.

И тут прямо посреди тьмы проглядывает луч света. Сначала оно медленное, тусклое, почти сливающееся с серыми тенями, пока вдруг не прорывается наружу, устремляясь ко мне без паузы или отклонения.

Как будто он точно знает, где я нахожусь.

Как будто я единственный, кого он видит в кромешной тьме.

Как будто он хорошо знает, что мне нужно выбраться из темноты.

Мягкая рука обхватывает мое лицо, отгоняя невидимые фигуры, которые собирались утащить меня под воду.

— Себастьян… пожалуйста… пожалуйста…