Чтение онлайн

Сегодня вечером гольф-клуб Севен Хиллс закроется навсегда; четырех смертей достаточно для этого. Затем настанет черед Уайт Сэндза. Его чемпионка откроет серию, которую я быстро закончу.

Я не питаю к вам никакой злобы, как не питал ее и к тем гольфисткам, которые погибли от моей руки. Я ненавижу только гольф!

Почему? Должен объяснить вам свое поведение, и жаль, что не смог объяснить его своим предыдущим жертвам.

Быть может, вы ощутите философское удовлетворение, зная, что ваша смерть не будет бесполезной.

Ах, мисс Джейке, мне тоже хотелось бы играть в гольф!.. Я начал скромно с мини-гольфа по три шиллинга за час и потерпел поражение… Надо мной посмеялись, я был так неловок.

Я видел, как играете вы… Вы действительно сильны. Два часа назад… вам почти удалось сделать… как вы называете это? А вот — лунку за один удар! [21] Я восхищался вами, но почти одновременно ненавидел, впрочем это последнее чувство оставило меня. Вы умрете от руки человека, который не испытывает к вам ни ненависти, ни злобы… Позвольте мне сначала положить трубку и…

Летти слушала эту речь, произносимую монотонным почти мягким голосом, и удивлялась отсутствию страха, который следовало испытывать в столь чудовищной ситуации. Ее подсознание подсказывало, что бояться нечего. Несколько мгновений назад она услышала тихий шум — мягкие, бархатные шажки, которые она могла бы сравнить с надвигающейся грозой.

В полутьме гостиной она заметила колыхание шторы, за которой прятался убийца. В это мгновение он, наверное, отложил в сторону трубку с гнусным запахом и готовился выстрелить.

Вдруг на уровне пола она подметила змеиное движение, темное тело скользнуло вперед и зажглись два зеленых пламени, два ужасных тигриных глаза..:

— Кинг!

Хлопнул выстрел, и Летти услышала позади себя звон разбитого стекла. Затем раздался хриплый вой и ужасный стон.

Она наконец нашла в себе силы встать и зажечь свечи в канделябре.

Кинг подошел к ней, под его пятнистой шкурой перекатывались мощные мышцы, он облизывал красные от свежей крови клыки.

Даже не заглянув за шторы, Летти направилась к телефону.

Вместо вступления скажу, что малыш Стив Леттерби никогда не держал в руках клюшки для гольфа. Он работал репортером „Клерона“, и его специальностью были — по крайней мере, так считал он сам — сенсационные интервью.

Но ему удавалось приблизиться только к слугам великих мира сего, а знаменитые „звезды“, в двери которых он все же прорывался, угрожали спустить с цепи огромных боксеров и приговаривали: „Берите ноги в руки, мальчуган, собаки очень злы“.

Бернард Шоу сказал ему:

— Возвращайтесь, мой милый, через тридцать лет мне исполнится сто пятнадцать, а название статьи можете записать уже сейчас: „Шоу принял нас на своем стульчаке, играя на саксофоне“.

Кто-то, а вернее что-то, сжалилось над ним — на Лондон обрушился грипп и уложил в постель всю редакцию „Клерона“. Начальник отдела информации пригласил Стива и спросил:

— Вы играете в гольф, Леттерби?

— Конечно, сэр!

— Прекрасно… Тогда отправляйтесь в Кампердаун-клуб, посмотрите, что там творится, и привезите статейку…

— Кампердаун? Прекрасно, сэр, знаю… Это в Сассексе и…

— Скорее в Шропшире, — презрительно процедил шеф.

— Я спутал, — живо возразил Стиз, — я действительно никогда не играл на полях Кампердауна, но знаю некоторых его членов. К примеру, Откинса. Не так давно он был моим партнером в Сассексе.

— Неужели? — осклабился его собеседник. — Мне казалось, что пока только Данте вернулся из ада, а Откинс находится там уже четыре года. Короче говоря, разбирайтесь сами. В редакции остались только вы да три курьера. Может, лучше послать одного из них? И все же отправляйтесь… Дуракам нередко везет.

И Леттерби поехал в Шрьюсбери.

Городишко уже отходил ко сну, хотя верхушки его башен еще пылали в лучах заходящего солнца.

Проходя мимо почты, Стив заметил световую рекламу, переливающуюся в воздухе: „Шропс Адвертайзер“. Он проник в холл, где висели тяжелые запахи горячего масла и жирной типографской краски.

И в заваленном бумагой кабинете его встретил толстяк в пуловере и с трубкой в зубах, окруженный облаком дыма. Он проворчал:

— Кампердаун, коллега?.. Конечно, знаем, но у нас столько историй с призраками в запасе, что мы откладываем статью на будущее, хотя может и вовсе не станем заниматься ею. Неужели в Лондоне мало своих происшествий, чтобы интересоваться сказками Матушки Гусыни?

— Значит речь идет о призраках? — спросил Стив.

— А вы не в курсе? Нет? Могу кое-что сообщить, но ничего особенного. Кстати, вы играете в гольф?

— Еще как? — солгал Леттерби во второй раз, отвечая на один и тот же вопрос.

— Тем лучше!.. Это облегчит ваше сближение с проклятым призраком, который посещает поле злосчастного Кампердауна.

Стив извлек из кармана блокнот, но редактор „Адвертайзера“ жестом остановил его.

— Это почти все, что я знаю. Отправляйтесь на место. Похоже, какой-то мерзавец, явившийся из потустороннего мира, мешает игрокам, которые рискуют выйти на поле. Если он свернет вам шею, моя газетенка тиснет хорошую статейку, а я пошлю венок на вашу могилу. А теперь, коллега, до свидания или прощайте, в зависимости от настроения призрака-гольфиста. Завтра нечто вроде автобуса отвезет вас на место. Бай-бай, бэби!

Поле тянулось вдоль Северна.

Оно было пустынным и уже заросло высокой травой и диким овсом. Флажки, измочаленные солнцем и дождями, дрожали рядом с лунками. В глубине поля Стив разглядел невысокое здание, по фасаду которого тянулась надпись из крупных букв: „Кампердаунский гольф-клуб“.

— Итак, — проворчал Стив, — меня, если я правильно понял, послали взять интервью у гольфиста-призрака. Речь, конечно, идет о шутке, но при минимуме воображения я сотворю из нее сенсацию.

Хотя клуб-хауз, как и поле, был, похоже, пуст, Стив постучал в дверь и слегка удивился, когда звонкий голос попросил его войти.

Он оказался в баре, где стояли столики, комфортабельные кресла и высокая стойка с огромным количеством бутылок, которым репортер дружески подмигнул. И только тут заметил за одним из столиков старого джентльмена в костюме гольфиста, любезно улыбнувшегося ему. Стива очаровал неожиданный компаньон, поскольку он смертельно боялся всякой дьявольщины и призраков.