Чтение онлайн

– Еще обсудим, – пообещал Аверинцев. – Немного позже. Сначала я хотел спросить у вас об Овечкине. Вы встречались с ним более трех месяцев назад. Помните? Расскажите об этой встрече. А потом мы поговорим о моем предложении.

– Разумеется, я помню Овечкина, – Балашов расстегнул пальто и поправил лацканы пиджака и галстук. – У нас есть общий приятель, бывший банкир Краско. Вы ведь тоже знакомы с Краско, так?

Аверинцев кивнул.

– Поймите, простому человеку нелегко добиться разговора со мной, ещё труднее со мной встретиться, – Балашов улыбнулся. – И не потому, что я какая-то важная шишка, заметная фигура и все такое прочее. Просто мое время – слишком дорого стоит. Я не привык тратить время на кого попало. Не могу себе этого позволить. Так вот, Овечкин позвонил мне по сотовому, сослался на Краско и сказал, что у него есть некая вещь, которая меня обязательно заинтересует. Я подумал и согласился посвятить Овечкину десять минут. Он пришел в банк, и мы проговорили в моем кабинете без малого два часа.

– Значит, предложение Овечкина вас заинтересовало?

– Я был в легком шоке, – Балашов криво усмехнулся. – Я совершенно не знал этого Овечкина. Пусть у нас есть общий приятель… Пусть этот приятель рекомендовал Овечкина с лучшей стороны… Все это не имеет значения. И вот представьте, в вашем кабинете появляется незнакомый человек и предлагает вам приобрести у него видеокассеты с интересными записями. Тут возможна любая провокация: конкретны, спецслужбы. Не знаешь, от кого ждать удара в спину. Как бы вы поступили на моем месте? Сразу, ещё у дверей выгнали посетителя? Но я человек любопытный. Я предложил Овечкину кресло, сел рядом, велел принести кофе и включил видеомагнитофон. Овечкин не соврал, любопытные записи.

– Вам понравилось?

– Понравилось – не то слово, – Балашов покачал головой. – Я сказал, любопытные записи. Наверное, и вы не каждый день видите, как два известных на всю Россию банкира, а с ними член правительства развлекаются в компании падших женщин. Любопытно. Когда просмотр закончился, я сказал Овечкину, что мне надо подумать. Обещал дать окончательный ответ на следующий день.

– Он что, назначил за видеокассеты непомерную цену?

– Нет, он хотел получить не так уж много денег, цена более чем скромная. За такие-то записи. Так что, дело вовсе не в деньгах. Мне нужно было выяснить историю происхождения этих кассет, выяснить личность самого Овечкина. Я навел справки по своим каналам. История вкратце такова. В Москве совсем недавно существовал один банк, председатель правления которого некто Климов решил уехать, прихватив все вверенные ему деньги. Климов поддерживал отношения с известным вам членом правительства, обойдемся сейчас без фамилий, а также со столичными банкирами. На подмосковной базе отдыха Климов организовывал для своих приятелей веселое времяпрепровождения. С девочками, ну, со всеми делами. И снимал эти дела скрытой камерой на видео.

– Климов планировал шантажировать этих людей?

– Не знаю, с какой целью он записывал эти вещи, – Балашов прикурил сигарету. – Тех двух банкиров шантажировать не имеет смысла. Чем грозит им это, так сказать, разоблачение? Их не снимут с должностей, и вообще никаких серьезных неприятностей на работе не будет. Они могут позволить себе дорогих проституток и всякие экзотические причуды. В крайнем случае, семейный скандал – вот по большому счету и все последствия. Другое дело член правительства. Понимаете разницу, тонкость понимаете? Что может позволить себе предприниматель, того не может позволить себе чиновник высшего ранга. Если кассета попадет на телевидение, с неё нашлепают газетных фотографий… Ну, об этом и подумать страшно. Для члена правительства этот скандал не только погубленная репутация, конец политической карьеры. Это настоящая катастрофа. И вообще все это дурно пахнет. Это не образное выражение. Это пахнет отставкой всего правительства, политическим кризисом пахнет. Теперь понимаете?

– Теперь понимаю, – спросив разрешения, Аверинцев закурил. – Анекдотичная ситуация: чуть ли не судьба страны находится в руках какой-то сомнительной личности, в руках Овечкина. Забавно.

– Вот именно, в руках сомнительно личности, – Балашов погрозил кому-то указательным пальцем. – Я пытался разузнать, что он за человек, что за личность. Навел об Овечкине справки.

– Кстати, вы и обо мне навели справки? – перебил Аверинцев.

– Разумеется, и о вас навел справки. Нужно представлять, с кем имеешь дело. Тем более такое деликатное. Но результаты проверки Овечкина меня здорово разочаровали. Только один Краско о нем хорошо отозвался. О покойных плохо не говорят. И все же… Карточный игрок, жадный, нечистоплотный человек. Занимал какие-то должности в карликовых фирмах, запутался в долгах, в женщинах. Одного я не мог понять, как получилось, что такие записи очутились в руках Овечкина?

– Это я могу объяснить, – Аверинцев погасил окурок и закрыл пепельницу. – Климов, смываясь с казенными деньгами, оставил видеокассеты своему хорошему знакомому Марьясову. Чтобы тот через знакомого дипломата вывез их за границу. Овечкин просто украл кассеты. Точнее он украл кейс, в котором они находились. Возможно, он думал, что в кейсе деньги или ценные вещи. Он был рад любому улову. Овечкин был в панике, он плохо контролировал себя. Прошли все сроки по выплатам карточных долгов, бандиты поставили его на деньги. И все шло к трагической развязке. Овечкин сумел открыть кодовый замок краденого чемодана. Видимо, результат его разочаровал, какие-то кассеты… Но он посмотрел записи – и ахнул. Предстояло найти покупателя. Но задача оказалась не из легких. Овечкин очень маленький человек, нет высоких связей, знакомств. Тогда он вспоминает о старом приятеле, партнере по преферансу Краско, а тот дает ему ваш телефон и свои лестные рекомендации.

– Судьба играет человеком, – глубокомысленно заметил Балашов, тронул за плечо водителя. – Покатай нас немного по Москве.

– Почему же вы отказались приобрести эти записи? – Аверинцев наблюдал через боковое стекло, как машина развернулась вокруг Лубянской площади и поехала к Охотному ряду. – Сами говорите, цена сходная.

– Был соблазн их купить, – признался Балашов. – Да, было такое движение души. Но я привык сначала думать, а уж только потом что-то делать. В отличии, скажем, от нашего общего знакомого Краско. Он хороший человек. Но Краско не слишком разборчив в знакомствах. Поэтому сейчас он директор склада, а не управляющий банка. Я занимаюсь серьезным бизнесом, я дорожу репутацией. Я не шантажирую членов правительства. Короче, я все взвесил и решил: эти кассеты – лишняя головная боль. Когда на следующее утро Овечкин позвони мне, я отказался. Вежливо, но твердо отказался. Я и предположить не мог, что человек покончит с собой…

– А если бы вы знали, что ваш отказ приведет к трагическим последствиям?

– Все рано бы отказался, – Балашов пожал плечами. – Я ему не мать родная. А дело спасения утопающих, сами знаете… Краско сказал, что кассеты находятся у вас. Получили их по наследству?

– Овечкин покончил с собой на квартире моего сына, – пояснил Аверинцев, но в подробности вдаваться не стал. – Так кассеты попали ко мне.

– Они у вас с собой?

Аверинцев показал пальцем на спортивную сумку, лежавшую на коленях.

– Если вы готовы их продать, я куплю.

– А почему вы поменяли решение?

– После вашего звонка я долго думал, – Балашов скрестил руки на груди и закинул голову назад. – Посоветовался с коллегами, узнал общее мнение. Короче, люди моего круга заинтересованы в том, чтобы этого скандала не было. Мы не хотим, чтобы с этими кассетами вы побежали в желтую газетенку или журнал, нужно замять скандал в зародыше. Эти потрясения никому не нужны. Тем двум банкирам, что сняты на видео, не нужны даже семейные скандалы. Дешевле заплатить вам. Мой эксперт проверит, подлинные записи вы мне привезли или их копии. Если это оригиналы, можем рассчитаться на месте. Я дам вам ту цену, которую просил Овечкин. Устраивает?

– Сколько именно он просил?

Балашов назвал сумму.

– Однако у него и аппетит, – Аверинцев почесал затылок. – А вы сказали, что сумма незначительная.

– Для обычного человека, для обывателя – целое состояние, – поправил себя Балашов. – Но для солидного банка, это не деньги, а птичий корм. Банкиры, снятые в компании этого члена правительства мои хорошие знакомые. Можно сказать, друзья, если бы понятия о дружбе распространялись на бизнесменов. Мои издержки будут возмещены. Итак, вы согласны?

– Что вы станете делать с записями?

– Уничтожу их.

– Или положите в сейф до лучших времен?

– Скорее всего, уничтожу. Так спокойнее. Так вы согласны?

– Согласен, – Аверинцев улыбнулся. – Вы откроете в банке счет на имя моего сына. Поместите на этот счет деньги – и пленки ваши.

– Договорились, – Балашов протянул Аверинцеву руку.

Следователь областной прокуратуры Зыков выглянул в окно рабочего кабинета и подумал, что весна безбожно опаздывает. Вид Бульварного кольца навевал гнетущее уныние. Серая утренняя мгла, снег вперемежку с дождем. Зыков улыбнулся своим мыслям и пошевелил плечам под шерстяным, плотно обтягивающим плечи пиджаком. В эту минуту все капризы погоды казались капризами приятными, в душе Зыкова бушевала весна. Он вернулся к письменному столу, включил лампу.