Чтение онлайн

– Еще неявной. В ближайшие дни предстоит выбрать время и доставить его под защиту городских стен. Видишь ли, он ненавидит заточение в лабиринте ворот, улиц и каменных строений, тем более, когда хворает, и предпочел бы оставаться в лесах до последнего дня. Пока ему ничего не угрожает – над хижиной кружат вызванные из колодца стражи, а Сулейман в добрых трех месяцах пути. Однако выходки Антоку начинают меня тревожить – и мы не можем рисковать. В течение недели он должен быть здесь.

«Живущий в лесах больной отшельник, – подумал Даффи. – О котором я не слыхал прежде, но он более великий король, чем сам император Карл Пятый. Каково? Ну, разумеется! Ха! Еще один немощный старый безумец, вроде тех британских лавочников, что вообразили себя друидами и ежегодно пляшут у камней Стоунхенджа в день летнего солнцестояния».

Он вздохнул.

– Да, за двойное жалованье я буду присматривать за твоим старым королем, только чтобы эти… как их? «Стражи из колодца»… держались от меня подальше.

– Они на твоей стороне.

– Все равно, я хотел бы избежать встречи с ними. И что значит – Сулейман в трех месяцах пути? Он будет подальше.

– Ненамного. Его передовые силы выступили из Константинополя сегодня. Сам он отстанет не более чем на месяц.

– Сегодня? А ты уже знаешь? Аврелиан вымученно улыбнулся.

– Это все еще тебя удивляет?

Дверь на улицу с грохотом отворилась, и в сиянии отступающего дня вырисовалась горбатая фигура Блуто.

– Проклятие! – воскликнул швейцарский бомбардир. – Я-то думал, что буду первым. Мог бы догадаться, что вы двое окажетесь здесь раньше всех прочих.

Аврелиан отодвинул скамью и поднялся на ноги.

– Я просто болтал с Брайаном. Вообще говоря, я не большой любитель пива – моя доля темного в полном вашем распоряжении. – Он поклонился и тихо вышел из комнаты.

Блуто прошел к столу Даффи и придвинул скамью, оставленную Аврелианом.

– Кстати, о пиве… Даффи ухмыльнулся:

– Да. Анна или Пиф как раз на кухне. Отчего бы тебе не попросить их поставить нам последний поднос монастырского, а?

– Неплохая мысль. Боже правый, что с твоим лицом?

– Мышь во сне напала. Двигай за пивом.

Блуто повиновался, и следующие двадцать минут они прихлебывали холодное пиво и обсуждали возможные наступательные порядки турок, слабые места городских укреплений и всяческие оборонительные меры.

– Карл просто обязан прислать подкрепление, – с беспокойством заметил Блуто. – Как и папа Климент. Неужели они не видят опасности? Понятно, оборона Белграда и Мохаса стоила недешево. Они были ступеньками к Священной Римской империи. Но Вена, черт ее возьми, входная дверь! Если она достанется туркам, следующий рубеж – пролив Ла-Манш.

Даффи пожал плечами.

– Что тут скажешь? Ты прав. – Он вылил остатки пива в кружку Блуто.

Шраб и еще двое мальчишек из прислуги вошли с лестницами и принялись развешивать защитные решетки перед настенными светильниками. Горбун наблюдал за ними.

– Что, сегодня вечером ожидается серьезная гульба?

– По всей видимости, – согласился Даффи. – Раньше, когда здесь был монастырь, бочки выкатывали на улицу и гуляли там. Подчас буйству не было предела. Пасха, темное пиво, приход весны для всех объединены в одно, и они вправду могли очертя голову кинуться в веселье после долгой зимы. Блуто допил пиво и встал.

– Так, Дафф, теперь, должно быть, половина пятого. Когда мне снова подойти, чтобы занять место в числе первых?

– Не знаю. Думаю, ближе к ужину. – Даффи тоже встал на ноги и потянулся как кот. – Пожалуй, спущусь и спрошу Гамбринуса. Увидимся. – Не спеша он прошел к лестнице в подвал, втайне надеясь, что еще раз сможет отведать весеннего пива. Пока Даффи спускался, он расслышал в темноте внизу какое-то движение.

– Гамбринус! – позвал он, но ответа не последовало. Помня о найденной на двери пивоварни петарде, он сомкнул пальцы на рукоятке кинжала и оставшиеся ступеньки спускался как можно тише. Ступив на влажный каменный пол, он с опаской оглядел полутемный подвал – никого не было.

«Видно, вдобавок к видениям залитого лунным светом озера у меня начались слуховые галлюцинации, – горько подумал он. – Но стоп! Это кто?»

Из тени за кирпичным очагом выдвинулась высокая фигура и сейчас направлялась к двери на противоположной стене рядом с находящимися на возвышении медными трубами; быстро открыв дверь, фигура пропала в темноте. Ирландец разглядел незнакомца лишь мельком, заметив рыжие или светлые волосы и свободную накидку, прихваченную у горла металлической застежкой. Даффи выхватил кинжал и кинулся к двери.

– А ну выходи! – рявкнул он.

Из темноты за дверью не донеслось ни звука, только сильнее потянуло запахом солода. Даффи отступил к очагу, щипцами вытащил тлеющий уголек и поднес его к фитилю лампы Гамбринуса. Получив источник света, он вернулся к двери и осторожно заглянул в каменный чулан. Он никого не увидел и, решив, что незнакомец прячется за дверью, прыгнул внутрь с оглушительным воплем, размахивая лампой. Комната была пуста.

– Все, с меня хватит, – проворчал ирландец.

Он поставил лампу на пол и принялся исследовать стены в поисках потайной двери, но ее не было. Вместо пола была просто влажная земля, и во всей комнате не было ничего, кроме громадного деревянного чана, вполовину выше Даффи, боковые стенки которого покрывал мох, наросший за десятилетия или, скорее, столетия. Даффи уже готов был вернуться в трапезную и приступить к размышлению над новым симптомом своего помешательства, когда заметил на стенке чана три больших деревянных крана – на уровне груди, колена и последний всего в нескольких дюймах над грязной землей. Над кранами были прибиты латунные пластинки, он присмотрелся повнимательнее. Надпись на верхней гласила «СВЕТЛОЕ», на средней – «ТЕМНОЕ», а нижнюю сплошь покрывала патина, и пришлось соскребать ее кинжалом. Через минуту пластинка очистилась, и он смог прочесть единственное слово: «ЧЕРНОЕ».

«Черт меня возьми!» – подумал он, в замешательстве позабыв о неуловимом злоумышленнике. Подняв глаза, он увидел ряд трубок, выходящих из стены и соединяющихся с верхушкой чана. Может ли так быть, с брезгливостью подумал он, что одна эта емкость заменяет здесь бочки обычной пивоварни? Неужто все пиво «Херцвестен» бродит в этом громадном допотопном чане? Интересно, чистили его хоть раз?

Потушив лампу, он стал задумчиво подниматься по лестнице. «Возможно, – размышлял он, – этот белокурый человек, кто бы он ни был, намеренно завлек меня в эту комнату, чтобы я увидел загадочный чан».

Наверху лестницы он остановился. «Я несчетные разы пил светлое „Херцвестенское“, – думал он, – каждую весну мог попробовать темное. Но что же такое „Херцвестенское“ черное, и почему я никогда о нем не слышал?»

Блуто уже ушел, и единственным человеком в трапезной, помимо Шраба и его помощников, была Ипифания. Она вытерла столы, перемыла и сложила в стопку подносы и теперь обессиленно присела за отведенный прислуге стол, прихватив маленькую кружку пива.

– Пиф, любовь моя! – воскликнул ирландец. – Куда ты подевалась?

При звуке его голоса она вздрогнула, но тут же встревоженно улыбнулась.

– Это ты, Брайан, куда-то подевался, – ответила она. – Я весь день тебя ищу. Анна говорит, ты попал вчера в переделку. Боже милостивый! – воскликнула она, подойдя к его столу. – Как ты умудрился все лицо расцарапать?

– О, вездесущие чудища задали мне жару. Впрочем, и я им. Ты занята за ужином?

– Хвала господу, нет. – Она откинула влажную прядь со лба. – Тут, видно, будет настоящий содом.

– Тут и без того содом. По-моему, наш управитель спятил. – Он потянулся через стол, взял ее пиво и допил. – Поднимемся в твою комнату. Мне нужно тебе кое-что рассказать.