Чтение онлайн

Само место ничуть не изменилось по сравнению с тем, каким оно было пять месяцев назад, и Даффи не смог подавить рефлекторного ощущения «вот я и дома». Пришлось напомнить себе, что здесь, помимо прочего, обитает волшебник, который задался целью заставить его в буквальном смысле забыть самого себя.

«В придачу это дом Ипифании, – размышлял он дальше, – старой моей подруги, которая довела себя до того, что вплоть до моего переезда при каждой встрече заливалась слезами». Склонность ирландца вымещать раздражением чувство застарелой вины и здесь сыграла свою роль. «Почему женщины всегда ведут себя так? – размышлял он с досадой. – Ладно, я подвел ее, не сдержал обещания, в чем и сознаюсь! Что же мне теперь, сокрушаться об этом до конца дней своих? Ха! Да покажите мне сейчас девять обнаженных девственниц Луксора, что изнывают от страсти, а через миг развейте их в воздухе, так одной чашки вина мне будет достаточно, чтобы восстановить самообладание. И как-никак пять месяцев прошло. Черт возьми, может, она уже мною переболела».

С такими мыслями он бодрее зашагал дальше, отбросив тягостное подозрение, что не слишком честно оценивал чувства как Ипифании, так и свои собственные. Эйлиф поднялся по ступенькам и открыл парадную дверь. Они миновали прихожую и вошли в трапезную, где за длинным столом возле окон уже расположились двое других капитанов. Краем глаза Даффи заметил Лотарио Мазертана, в одиночестве занимавшего стол в дальнем углу.

«Все как будто по-прежнему, – подумал он, – разве что у Лотарио вид более изможденный. Впрочем, все мы выглядим не лучше».

– Доброе утро, друзья, – поздоровался Эйлиф. – Это мой заместитель Брайан Даффи. Брайан, это достойные Фернандо Виллануэва из Арагона и Франц Лайнзер из Тироля.

Даффи кивнул, присаживаясь к столу. Испанец улыбнулся в ответ.

– С удовольствием слушал тебя вчера вечером, – сказал он. – Ты должен сыграть нам еще раз, прежде чем падут стены.

– Боюсь, времени у меня не так много, – с ухмылкой ответил Даффи. – Сначала понадобится подогреть себя немалым количеством пива, а Сулейман может уже к полудню поднять на стенах свой флаг.

– Тогда лучше начать прямо сейчас, – решил Виллануэва. – Эй, на кухне! Пива нашему другу музыканту! И всем остальным тоже!

Эйлиф смотрел в окно, куда после неудачного полета Бобо было вставлено новое прозрачное стекло.

– Идут еще несколько человек, – сообщил он.

За его спиной открылась дверь на кухню, и Ипифания проследовала к столу, держа в руках поднос с кувшином пива и полудюжиной кружек. Даффи смущенно отвел глаза, заметив, что она постарела, но стала только милее. Следом она заметила его – он услышал судорожный вздох, и мигом позже поднос с грохотом упал на пол. Даффи повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она в слезах промчалась назад на кухню. Мазертан вскочил из-за стола и поспешил за ней. Испанец изумленно хлопал глазами.

– Не иначе, она не одобряет пьянства по утрам, – заметил он. – Эй, любезная! Хозяин! Кто-нибудь! Мы не намерены лакать с пола, как кошки!

Через несколько секунд в дверях на кухню появился Вернер – брови его были приподняты в вопросительном удивлении. Потом он заметил пенистую лужу.

– Дело рук Ипифании? – не обращаясь ни к кому конкретно, поинтересовался он. – Ну уж это точно в последний раз! Анна, – крикнул он через плечо, – сходи отыщи ее: Она сбежала, потому что разлила все пиво и знает, что теперь последует. А последует то, что я вышвырну эту пьянчужку! – Он скрылся обратно на кухню.

– Идет Верто, – сказал Эйлиф, который оставил без внимания шум и продолжал смотреть на улицу. – Ага! Следом за ним фон Зальм. Он точен – добрый знак! Стойте на своем, ребята, сейчас мы все и уладим.

«Все, да не все», – с горечью подумал Даффи.

Во время встречи, которая так и не вызвала у Даффи особого интереса, Ипифания больше не появлялась. Анна подавала сосиски с пивом, то и дело сердито поглядывая на ирландца.

«Проклятие, я не виноват, – размышлял он, пока элегантно одетый бородатый фон Зальм держал речь. – После стольких лет разве могла старушка воспринимать все так серьезно? Это сплошное притворство – чего Анне просто не дано понять. Меня никакие превратности любви не могли огорчать больше чем неделю…»

«Да ну! – насмешливо откликнулась другая часть его рассудка. – Тогда, видно, какой-то другой ирландец отправился воевать с турками в двадцать шестом просто из-за того, что его девушка вышла за другого. И ждал три года, прежде чем увидеть ее вновь».

– …не так ли, Брайан? Или, по-твоему, я слишком сгущаю краски? – Эйлиф выжидательно уставился на него.

Даффи поднял голову, надеясь, что его хмурая озабоченность сойдет за мрачную решимость.

– В том, что ты сказал, нет преувеличения, – сказал он Эйлифу.

Швейцарец обернулся к фон Зальму.

– Слыхали? Это говорит человек, который сражался вместе с Томори! Вы не сможете отрицать… – И дискуссия опять перестала занимать ирландца. Несмотря на данный им с утра обет, он целиком переключился на поглощение пива.

Наконец капитаны отодвинули скамьи и встали из-за стола.

– Как временный представитель императора Карла Пятого, это все, что я могу вам предложить в качестве прибавки, – сказал фон Зальм. – Впрочем, можете не сомневаться, что, когда турецкое войско будет повернуто вспять, а ландскнехты будут действовать столь же успешно, я настоятельно порекомендую заплатить вам сполна.

Капитаны поклонились и разошлись обсудить результаты, добившись, по-видимому, всего, на что изначально рассчитывали. Эйлиф повернулся к ирландцу.

– Ну что, Дафф, идем назад?

– Э… нет. – Даффи скривился, глядя в пол. – Нет, мне осталось здесь кое-что уладить.

– Ладно, увидимся. – Седой капитан ухмыльнулся. – Гляди, старина, не усердствуй больше, чем оно того стоит.

Даффи пожал плечами.

– Я позабыл, чего оно стоит.

Он обнаружил ее в запорошенной мукой кладовой, на мешке с солью, содрогающейся от рыданий так, точно свора невидимых собак рвала ее на куски.

– Ипифания!

Она подняла к нему заплаканное лицо, потом отвернулась, зарыдав еще сильнее.

– Зачем ты вернулся? – вымолвила она наконец. – Просто чтобы я потеряла работу?

– Слушай, Пиф, – сказал Даффи. – Не плачь. Вернер не сможет уволить тебя – хозяин здесь Аврелиан, а я еще имею на него влияние. Черт возьми, я скажу ему, чтобы тебе прибавили жалованье.

– Не смей, – задохнулась женщина, – даже упоминать эту… маленькую гадину.

– Какую такую гадину? – спросил пораженный Даффи. – Аврелиана?

– Да. Это ведь он наложил на тебя какое-то… мерзкое заклятие, сделав тебя безразличным ко мне. О-у-у. – Она снова принялась испускать жалобные стоны.

Подобная смена темы с ее стороны показалась Даффи не очень честной.

– Мы говорили о Вернере, – заметил он. – И я позабочусь, чтобы в будущем он знал свое место.

– Что мне за дело до будущего? – простонала Ипифания. – У меня нет будущего. Я считаю часы до того, как турки отсекут стены и разрушат мне голову. – Даффи сообразил, что она повторяет последнее предложение так часто, что уже не следит за правильной расстановкой глаголов. – Я уже две недели не виделась с отцом, – судорожно добавила она. – Когда мы… собирались уезжать, я просто думала его бросить и теперь, вспоминая об этом, не могу смотреть ему в глаза!