Чтение онлайн

– Добрый день...э... Брандон, верно?

– Брансон, барышня.

– Да-да, Брансон. Мне так жаль, но я всегда путаюсь в именах.

– Вам что-нибудь нужно, барышня?

– Мне кажется, ослабло одно из колес, – бессовестно солгала Келли, бросая быстрые взгляды на двух белокожих работников. – Может кто-нибудь осмотреть его? Мне не хотелось бы возвращаться домой пешком.

– Я сам... – шагнул вперед надсмотрщик.

– Нет-нет, не стоит, господин Брансон! – воскликнула Келли, очень убедительно разыгрывая тревогу. – Вы испачкаетесь. Любой из них проверит, – девушка кивнула в сторону рабов, – они и так уже грязные.

– Эй, ты! – позвал Брансон одного из негров.

– Быть может, Вы дадите вон того, если не против, – Келли указала на человека, казавшегося ей знакомым. – Он кажется довольно сильным.

Надсмотрщик сделал неопределенный жест, который мог выражать как согласие, так и отказ.

– Эй ты, испанец! – наконец позвал он.

Диего и Мигель одновременно выпрямились, и надсмотрщик ткнул пальцем в Мигеля. Взгляд изумрудных глаз вонзился в лицо Келли, заставляя ее сердце замереть – она узнала того надменного гордеца, выставленного на торги. Мигель отбросил в сторону длинный нож и направился к девушке, отряхивая ладонями штаны.

Вцепившись в поводья, Келли любовалась приближающимся к ней испанцем: его широкими и грациозными, как у крадущейся пантеры, шагами, длинными волосами, и литыми, окрепшими от тяжелой работы на полях мышцами. Он был очень загорелым. А его глаза... они, как электрический разряд, вызывали у Келли дрожь в спине.

– Проверь, чтобы колеса не шатались, – приказал надсмотрщик, – да побыстрее.

Мигель наклонился над правым колесом, а повелительный голос, обращенный в другую сторону, подстегивал теперь других работников.

У Келли вспотели ладони. Она не понимала причину, но ее сердце билось чаще, когда она смотрела, как Мигель возится с колесом. Каждое движение его мышц было величественной симфонией, совершенство которой, кажется, не умалял даже кнут. Келли с жалостью вглядывалась в отметины кнута на его спине.

Мигель перешел к другому колесу, но и там не нашел никаких повреждений. Закончив осмотр, он посмотрел девушке прямо в лицо, и у нее перехватило дыхание.

– Колеса в полном порядке.

Келли почувствовала, что краснеет под его внимательным, изучающим взглядом. Под блеском этих зеленых глаз развеялось бы любое сомнение.

“О, боже, как он красив!” – подумала она. Мигель был невероятно привлекателен, несмотря на свой внешний вид и одежду, состоявшую из одних широких штанов, которые, тем не менее, в определенных местах облегали его длинные ноги. Сама не желая того, девушка невольно остановила на нем свой взгляд, без всякого стеснения рассматривая его широкие плечи и грудь. Мама отчитала бы ее за подобное бесстыдство, но они находились не в Лондоне, где мужчина никогда не появился бы перед дамой с голым торсом. Они находились на Ямайке, и правила здесь были иные, хотя в действительности этих правил вообще не существовало. И рабы, будь это негры или белые, гнули горбы на резке тростника или уборке кофе едва одетыми.

Мигель не притворялся, он и в самом деле не знал, почему его привлекало это сияющее миловидное личико.

Девушка была невысокой и очень красивой. Длинные, слегка вьющиеся на кончиках и вокруг ушей, золотистые волосы ниспадали водопадом до самого пояса; огромные, ярко-голубые глаза в окаймлении длинных темных ресниц; слегка вздернутый нос и пухлые губы...

Дойдя до губ, Мигель остановился, нацепив на себя оборонительную маску. Он слишком много времени провел без женщины, а красавица, находящаяся перед ним, напоминала ему о его положении, раня, будто ножом, его гордость.

– Желаете еще что-нибудь?

Келли моргнула, и еще крепче сжала поводья.

– Нет. – Мигель повернулся к ней спиной, и она не могла ничего сделать, чтобы задержать его, помешать ему уйти. – Значит, Вы испанец?

Мигель остановился и снова повернулся к ней. В его зрачках мелькнула искорка веселья. Мигель кивнул, подтверждая ее слова. Он всего лишь наклонил голову, но для Келли этот кивок представлялся триумфом – она добилась его внимания.

– Я была в Испании один раз, – сказала девушка, перекладывая поводья из одной руки в другую. – Когда мне было шесть лет. В Севилье.

– Правда?

– Вы оттуда? – Келли старалась говорить естественно, но ей мешал подступивший к горлу комок. Сердце скакало в ее груди, как чистокровный скакун на раздольных лугах, а неловкое беспокойство заставляло ерзать на сиденье. Мигель же разглядывал ямочки, образовавшиеся на щеках Келли.

– Нет.

– А-а-а! – Келли замялась. О, господи, она оказалась в глупом положении! Какая ей была разница, откуда родом этот человек? И почему ей так хотелось продолжать смотреть на него?

Неожиданно Мигель представил, что он протягивает руки, вытаскивает ее из ландо и крепко прижимает к себе. Поистине, это было восхитительно. Ее губы сулили свежий и сочный нектар, а тело обещало наслаждения, какие мужчина...

Мигель быстро очнулся от грез и стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. К нему вернулся помутившийся было разум. Ради всего святого! Что это с ним? Ведь она была племянницей того самого сукина сына, что купил их. Проклятая англичанка! Соотечественница пиратов, разрушивших Маракайбо и убивших Карлоту! Боль недавнего прошлого побуждала его заставить эту девушку платить за все. Да, она заслуживала наказания. Подстегиваемый воспоминаниями, Мигель развязно прислонился к облучку ландо и, положив руку рядом со складками светло-голубого платья Келли, язвительно прошипел:

– В чем дело, красотка? Тебе наскучило сидеть дома, вот и решила поехать пофлиртовать немного?

Келли выпрямилась, словно ей влепили пощечину. Ее глаза потеряли теплоту и теперь полыхали огнем, а очарование обернулось суровостью. Он издевался над ней, и, хотя из-за своей глупости она не заслуживала иного, Келли взбунтовалась.

– Сеньор...

– Ах, оставьте Ваши титулы, миледи. Здесь они излишни. Я лишился их, когда меня заковали в цепи, а Ваш дядюшка-мерзавец купил меня, как покупают скот для скотобойни, – выпалил Мигель, ничуть не церемонясь. – Мне известно, что хозяева время от времени выбирают какую-нибудь девушку, чтобы она согрела им постель. Вам вздумалось сделать то же самое? Уверяю Вас, как раб, я отдался бы этому делу и телом и душой.

Келли онемела. Будь она чуть более воспитанной дамой, то могла бы даже лишиться чувств. Как он посмел так оскорбить ее? Как мог произнести подобную грубость? Хам неотесанный!

– Вы грубиян и хам.

– Ну что Вы? Я просто раб, миледи.

– Тогда я могла бы сделать так, чтобы Вам закрыли рот.

– Ну так сделайте. В целом, мне уже мало что могут сделать.

Он подзадоривал ее, выводил из себя? Изумление Келли достигло предела. Проглотив оскорбление, она прибегла к угрозе, как к последнему патрону, чтобы умерить дерзость этого мужчины, понимая при этом, что не сделает и шагу в этом направлении.