Чтение онлайн

– Комиссар Тротти?

Мужчина сидел на велосипеде – на английском велосипеде с высоким рулем, сверкающим звоночком, кожаным седлом и белой отражательной полосой на заднем брызговике. Когда велосипед остановился около Тротти, его желтый фонарь потух.

– Я синьор Беллони. Мы познакомились сегодня утром.

Тротти улыбнулся:

– Да, на вскрытии.

– Не могли бы вы уделить мне минуту? – Он прислонил велосипед к стене старой аптеки. (Еще несколько лет назад эта стена была сплошь расписана политическими лозунгами. Теперь часть их была закрашена охрой.) – Мне бы хотелось поговорить с вами о племяннице. Точнее, о племянницах. Если, конечно, вы не заняты.

– Сожалею, но сейчас я действительно очень занят. Я иду домой. А завтра уезжаю в отпуск.

На синьоре Беллони была хорошая одежда: костюм кремового цвета, голубая рубашка и темно-синий галстук-бабочка. Седые волосы красиво подстрижены. Лет семьдесят пять, подумал Тротти и поймал себя на мысли: а будет ли он, Пьеро Тротти, через десять лет в такой же форме?

Через десять лет, когда маленькому Пьеро Солароли исполнится десять. Пятый класс.

– Моя племянница всегда прекрасно о вас отзывалась, комиссар Тротти. – Он положил руку на рукав Тротти. – Будьте добры, уделите мне минуту. – Его патрицианское лицо и бледно-голубые глаза выражали мольбу. – Вы сделаете мне огромное одолжение.

Какое-то мгновение Тротти колебался.

Он подумал о Пизанелли, об Анне Эрманьи. Он обещал вытащить их на ужин. Подумал о Еве. «Пять минут, не больше», – сказал он, прекрасно зная, что проведет с бывшим банкиром ровно столько времени, сколько потребуется для выяснения истины. Скрытая истина – из-за нее-то он и стал полицейским. Отнюдь не из-за того, как утверждает его жена, чтобы досаждать людям, манипулировать ими или держать их в своей власти. Он стал полицейским, потому что всегда хотел знать правду. Академического образования у Тротти не было, но ему всегда нравилось думать, что в человеческой природе он разбирается. Правда о людях. Почему они совершили тот или иной поступок. Глядя на старика Беллони, Тротти почувствовал, что, быть может, сейчас он наконец-то узнает правду о том, что случилось с Марией-Кристиной и что подготовило тот роковой день в ее жизни, когда ее насмерть избили на Сан-Теодоро.

Не исключено, что и о Розанне он что-нибудь узнает.

О своем друге Розанне Беллони.

– Не хотите выпить? Можно зайти в бар Данте, – предложил Тротти.

Синьор Боатти довольно улыбнулся.

– Вы молодчина. – Он вынул из кармана пиджака ключ и запер заднее колесо своего велосипеда марки «Ради» – величественные золотые буквы сбегали вниз по главной раме. – Мне бы хотелось, чтобы нам никто не мешал. – Он указал рукой на высокие стены университета на противоположной стороне Новой улицы. Там понуро болтался итальянский флаг, легкий бриз едва шевелил его. – И потом, в барах я не выношу табачного дыма. – Синьор Беллони отстегнул от руля велосипеда газету – «Джорнале» Индро Монтанелли – и сунул в карман пиджака. Взяв Тротти под руку, он повел его через улицу, и они вошли в высокий проход под университетской аркой.

На ногах у синьора Беллони были мягкие коричневые туфли.

Зажглись уличные фонари, а ласточки на проводах, не обратив, казалось, на это событие ни малейшего внимания, продолжали страстно выяснять свои отношения.

В окнах сторожки уже горел неоновый свет.

Тротти и синьор Беллони прошли вдоль университетских стен, которые из-за вставленных там и сям камней с гравировкой походили на огромную коллекцию почтовых марок. Миновав какую-то маленькую дверь, они очутились во дворе. Их шаги отзывались гулким эхом.

Магнолиевая аркада.

У стены сидела пара влюбленных, наслаждавшихся нежным воздухом уходящего дня. Несмотря на поздний час, дворник в халате подметал двор. Его метла совершала короткие ритмичные взмахи. Дворник выметал пыль еще одного долгого городского дня. Очередного засушливого дня.

Тротти почувствовал запах магнолии. «Как давно я тут не был…»

Они увидели скамейку.

Тротти весело посмотрел на синьора Беллони.

Тот вытащил из кармана газету и постелил ее на каменную скамью. Садясь, он поддернул стрелки брюк. В бледных глазах светилось лукавство.

– Комиссар, управляющий банком сродни священнику. За долгие годы многие поверяют ему свои тайны. – Он улыбнулся. – Священнику или даже полицейскому… Подобно Розанне, я так и не обзавелся семьей. Хотя, быть может, и совсем по иным причинам. А семья, наверное, дает человеку огромное удовлетворение.

Тротти наклонился вперед, поставив локти на колени. Он повернулся к банкиру:

– Почему Розанна так и не вышла замуж?

На лице старика появилась мягкая улыбка.

– Она умная женщина, а в свое время была еще и замечательной красавицей. И всегда любила детей.

– Вы не досидели до конца вскрытия, комиссар?

– Почему вы не отвечаете на мой вопрос?

– Почему Розанна не вышла замуж? – Банкир засмеялся и поднял вверх свою бледную руку. – Обещаю, я отвечу на ваш вопрос. Но человек я весьма методичный. Как старая прислуга. – Он помолчал и, оглядевшись вокруг, спросил:

– Этот чудесный запах – это магнолия?

Тротти кивнул.

– Поздновато для магнолий, не так ли?

– Увядание.

– Что?

– Цветы магнолий способны увядать прямо на дереве, не опадая, – при соответствующих условиях.

– Увядание, – с удовольствием повторил старик. – Вы образованный человек, комиссар.

– Я невежественный полицейский, – сказал Тротти. – Невежественный, но не тупой.

Влюбленные поднялись со своего места и, держась за руки, направились к площади Леонардо да Винчи и средневековым башням в лесах.

– Хотя не исключено, что это пахнет духами девушки, – заметил Тротти.

Старик с улыбкой смотрел, как молодые люди покидают двор.

– Конечно же, я расскажу вам о Розанне, комиссар Тротти. Отчасти для этого-то я и хотел с вами встретиться. Но в своей старомодной манере, в манере отставного служаки.

Он снова замолчал.

– Мой брат был старше меня на двадцать один год – мать родила Джованни в девятнадцать лет. Она была очень красивой девушкой. Сначала она работала служанкой в семье моего отца в Монце. Беллони были богачами – они торговали ножами, и поэтому брак с моим отцом был для нее настоящей удачей. – Беллони грустно улыбнулся. – Будь Джованни сейчас жив, ему было бы сто. Точнее, девяносто пять лет. А как будто только вчера все было.

Тротти не двигался. Он сидел, облокотившись на колени и свесив руки между ног.

– После Джованни у моей матери родились еще несколько детей, но все они умерли или при рождении, или в первые же месяцы жизни. Тогда женских консультаций не было. Я думаю, врачи и мне прочили близкую смерть. Было это в 1916 году. Сдается, я их разочаровал. Как видите, – для вящей убедительности синьор Беллони похлопал себя ладонью по бедру, – как видите, я пока что на тот свет не собираюсь.

– Ваш брат был отцом Розанны?

Синьор Беллони нахмурился. Облокотясь о прохладный камень скамьи, он возобновил повествование.