Черный Баламут. Трилогия
Шрифт:
Ты ощущаешь на себе чужой взгляд и резко оборачиваешься, уже срывая с головы тюрбан, унизанный метательными кольцами.
На миг тебе кажется, что ты никогда в жизни не носил тюрбанов, но это быстро проходит.
Того, кто стоит пред тобой, ухмыляясь тигриной пастью, ты узнаешь сразу.
– Кимпуруша? Ведь я же убил тебя тогда в этом лесу!
Наконец ты вспомнил, вспомнил хоть что-то!
– А что такое смерть?
– скалится в ответ оборотень.
– Ответь мне, достойный и благородный юноша, убивший меня в спину!
– Я уже не юноша. И вот тебе мой ответ!
– Метательное кольцо вспыхивает от произнесенной тобой мантры, с визгом перечеркивая оскаленную пасть тигрочеловека.
Из пасти бьет фонтан черной вонючей крови, обливая тебя с ног до головы. Оборотень с жалобным стоном валится наземь, подминая под себя паучьи лапки неведомых тебе кустов. Кусты судорожно бьются в предсмертных судорогах, тело кимпуруши вторит им, сливаясь в чудовищном ритме, но тебе уже не до них: позади слышится треск, ты снова оборачиваешься…
– Я же убил… убил вас всех!
– шепчешь ты.. Златоклык хохочет в ответ.
– Что такое смерть? Ответь мне, достойный и благородный юноша, напавший на нас, когда мы выполняли свой долг!
– Я не юноша! И вот мой ответ!
В тебе закипает ярость, и чакры со свистом устремляются к четверке ракшасов и двум стражникам-людям, выбирающимся из чащи. Отточенные кольца все никак не кончаются, возникая у тебя на пальцах и запястьях непонятно откуда, - но ты только рад этому! Воздух звенит, в страхе расступаясь перед сплошным потоком смертоносного металла, выгнутые лезвия рассекают врагов на части, но окровавленные обрубки продолжают шевелиться, смеясь над тобой, и ты исступленно полосуешь все, что шевелится, своим чудесным оружием.
– Вы мертвы! Мертвы! Я заставлю вас умереть навсегда!
– Заставь, достойный брахман!
– слышится сзади. Пред тобой - убитые туги-душители, которых ты принес в жертву богине Кали.
– Давай, брахман, убивай! Убивай еще и еще - мы не обидимся. Ведь мы и так мертвы - благодаря тебе!
– Зачем вы вернулись? Чего вы хотите? Или вам плохо в чертогах Кали?
На этот раз ты не спешишь пускать в ход возникший у тебя в руках лук.
– Нам хорошо, Брахман-из-Ларца! Нам дивно хорошо!
– шелестят со всех сторон голоса мертвецов.
– И мы пришли забрать тебя с собой. Ты заслужил блаженство, заслужил отдых в нашем обществе!
– Может быть. Но мое время еще не пришло. Отправляйтесь назад и оставьте меня в покое!
– Нет, мы не уйдем без тебя! Мы любим тебя, мы в восхищении от твоих способностей, мы хотим, чтобы ты тоже вкусил…
– Уйдите прочь!
Нужные слова приходят сами, перед глазами вспыхивают знакомые символы вызова - и тетива лука со скрипом ползет к уху.
Грохот.
Треск разрываемого в клочья Мироздания.
Огненный вихрь.
Все вокруг горит, мгновенно обращаясь в горячий пепел, который уносится ветром к серым небесам, очистительный смерч мечется по жуткому лесу, сжигая все на своем пути: оживших мертвецов, неправильные деревья, гниль, мерзость, Жизнь и Смерть…
Ты открываешь глаза.
Потусторонний лес медленно проступает сквозь гаснущее дымное зарево. Поднимаются, ухмыляясь, испепеленные мертвецы - ты ничего не добился!
– Мы любим тебя!
– Мы восхищены тобой!
– Иди к нам!
Жадность скользких рук, кривые изломы когтей.
И вдруг:
– Дрона, я люблю тебя!
Это была она!
Та самая женщина из твоих снов, которую ты всякий раз брал силой, лишь потом сознавая, что поступал подло, мерзко, неправильно…
– Пойдем со мной…
Тает, истончаясь туманной дымкой, колдовской лес, блекнут бессильные призраки убитых тобой людей и нелюдей, остается только она.
Ты шагаешь ей навстречу - и проваливаешься в омуты ее всепрощающих глаз.
Дом.
Твой собственный дом.
Нет, не так!
Ваш с ней дом.
Ты лежишь, блаженно раскинувшись на ложе, ощущая на груди тепло ее ладони. Не было звериной страсти, похоти, вожделения - только теплота и нежность.
"Наверное, это и есть Любовь!" - вдруг понимаешь ты. Любовь, которой ты не знал раньше. Любовь, которая правила миром задолго до. того, как ей на смену пришли Закон и Польза.
Простота Золотого Века.
Значит, и в этом далеко не лучшем мире осталось еще место для Любви?! Значит, и ты, не знавший матери Брахман-из-Ларца, впитавший с младых ногтей лишь Закон и Пользу, способен Любить?!
Как жаль, что это всего лишь сон!
Шорох в соседней комнате.
Ты вздрагиваешь, тут же понимая, что зря беспокоишься - это проснулся ваш малолетний сын.
Да, у вас есть сын, и будут еще дети, много детей!
Все, как у людей.
Ты улыбаешься (да, во сне ты знаешь, как это делается!) и осторожно, чтобы не разбудить жену, поднимаешься с ложа.
Что, малыш, проснулся?
В следующий миг ты застываешь на пороге детской, не в силах сдвинуться с места, не в силах закричать, сделать что-нибудь - ты можешь только стоять и смотреть!
Смотреть, как по комнате расхаживает чернокожий Опекун Мира, баюкая на руках вашего сына.
Вишну пел колыбельную.
Ты проснулся от собственного крика.
Я, Дрона, сын Жа…
Что?!
Иногда мне кажется, что я схожу с ума, и тогда я тихонько плачу до самого рассвета, я, Мародер из Мародеров, иллюзия во плоти…
Со стороны протоки раздались вопли - человеческие голоса, в которых уже давно не было ничего человеческого.
– Преты [109] шалят, - равнодушно бросил я, дуя на горячую кашу-толокнянку.
– Кто-то явился, вот они и шалят…
И рассмеялся, едва не забрызгавшись варевом. Меня всегда разбирало веселье, когда я видел Дрону таким: посох мгновенно превращается в лук, кожаный колчан успевает перекочевать поближе к хозяину раньше, чем вы успеете прищелкнуть пальцами, а на скуластое лицо Брахмана-из-Ларца нисходит отрешенный покой.
Таким я его не боялся.
Я боялся его другим - каким он вышел из челна год тому назад.Вышел и прищурился на меня словно на мишень.
109
Прет - пращур, нежить, неприкаянный дух мертвеца.