Чтение онлайн

– Кто? – переспросил Дуло.

– Свидетель, который мог быть подозреваемым.

– О ком ты говоришь?

– О некоем Вострикове.

– При чем же здесь я?

– Востриков имел отношение к группировке и к самому Шешелю.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Прямое, – сказал Успенский.

– Ну-ну, не томи.

– Востриков Леонид Николаевич, как и двадцать пять лет назад, работает директором небезызвестной вам сауны. Некогда там устраивались помывочные дни для всех членов банды Шешеля.

– Не хочешь ли ты сказать…

– Хочу. Речь идет о той самой сауне, где произошло тройное убийство.

– А ведь я говорил с ним. – Взглянув на Успенского, Сергей Дуло спросил: – Откуда тебе это известно?

– У меня свои проверенные каналы.

– А теперь скажи, зачем ты путаешься у меня под ногами?

– Разве? – Стас удивился. – А мне казалось, что я помогаю.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи. От вас, журналистов, одни неприятности.

– Начнем с того, что я не должен спрашивать у вас разрешения, – уверенно заявил Успенский.

Сергей Дуло холодно поинтересовался:

– Еще что-то?

– Нет. Я все сказал.

– Тогда – не задерживаю.

Когда Успенский вышел из кабинета, Дуло с укоризной взглянул на Курочку:

– Что происходит?

– Ничего… – сказав это, она опустила голову.

– У тебя с ним что? Шуры-муры?

– Да как вы можете? – Курочка вскочила со стула.

– Сядь, Нина Витальевна, и послушай, что скажет старший товарищ… – Сергей прошелся по комнате. – Неблагодарное дело – валить в одну кучу личное и работу. На этом сломалось много хороших людей.

– Сергей Васильевич… – Она разрыдалась и выбежала из кабинета.

До сих пор молчавший Морозов заметил:

– Зря ты при мне…

– Ничего, – ответил Сергей. – Так эффективнее. Что у тебя с «Гелендвагенами»?

– Совсем немного осталось.

– А что будем делать, когда они закончатся?

– Начнем все сначала.

– Ну, хорошо… – Дуло надел пиджак. – Работай по «Гелендвагенам», а я срочно в архив.

– Зачем? – поинтересовался Морозов.

– Пересмотрю дело об убийстве Раисы Литовкиной. Может быть, журналист прав и в этом что-нибудь есть.

Выйдя из кабинета, Сергей услышал звонок, достал из кармана телефон и взглянул на табло. Звонила Эльвира Калиулина. Чуть помедлив, он сбросил ее вызов.

В то утро Полина отправилась в женскую консультацию, предупредив Лидию Шпак, что на работу придет только к обеду. В этом не было ничего такого, что было бы вне поля предварительных договоренностей. Поэтому, явившись в офис только к обеду, Полина не испытывала никаких угрызений совести.

Лидия Шпак сидела на ее месте в приемной.

– Что это вдруг? – спросила Полина.

Шпак ответила:

– Не могу находиться в своем кабинете.

– Почему?

– Еще ничего не знаешь?

– Нет… – Полина стянула с шеи косынку и повесила пальто в гардероб.

– У нашего банка отозвали лицензию. С сегодняшнего дня приостановлены все электронные платежи.

– Что это значит?

– Это значит, что ни одна финансовая операция не совершается. За всю историю Центробанка такое случилось впервые: спустя неделю после начала санации банка у него вдруг отзывают лицензию.

– Думаю, на это была причина.

– Все из-за Мартынова.

– Откуда тебе это известно?

– Мартынов вчера ко мне приезжал. Он был у главы Центробанка и провалил разговор. От него требовалось подтверждение того, что у банка есть дополнительные активы в виде ценных бумаг. Он подтвердил, что бумаги лежат в кипрских депозитариях, но не смог доказать, что они используются.

– Это действительно так? – поинтересовалась Полина.

– Думаю, никаких ценных бумаг там нет. И вся эта возня смахивает на выведение денег в офшоры.

– Из-за этого отобрали лицензию?

– Косвенным образом – да. Официальная формулировка такая: из-за снижения нормативов капитала ниже допустимого уровня. У нас элементарно нет денег, чтобы рассчитаться со всеми нашими вкладчиками.

– Тебе не кажется, что убийство Кустодиева – звено той же цепи? – спросила Полина.

Лидия Шпак горько вздохнула:

– Завтра сюда зайдут люди из агентства по страхованию вкладов. Тут-то и начнется «гибель «Титаника». К слову сказать, вакханалия уже началась. Сегодня главный казначей приехал на работу на новом «Мерседесе ML» за восемь миллионов рублей.

– И что это значит?

– Тебе нужна расшифровка?

– Украл?

– Скорее отблагодарили.

– Боже мой… – Полина взглянула в зеркало и поправила волосы. – Как это все противно.

– И грустно.

– Почему?

– Чувствую себя преданной. После отзыва лицензии и увольнения моя репутация сведется к нулю. Ни в один приличный банк меня не возьмут.

– Теперь я понимаю, почему на должность председателя правления банка назначили обычного служащего, – сказала Полина.

– Ты про Зотова? – Лидия мрачно кивнула. – Нашли козла отпущения. Теперь всех дохлых собак на него повесят. Сегодня я зашла к нему в кабинет…

– И как он?

– Лежал лицом вверх на столе заседаний и смотрел в потолок. – Лидия махнула рукой. – Я теперь ничему не удивляюсь.

В приемную быстрым шагом вошла Валентина:

– Если бы вы знали, что делается у нас в секретариате!

– Что?

– С утра все работают на шредерах [18] . У вас есть документы для уничтожения?

Лидия безразлично махнула рукой:

– Даже если есть, мне наплевать.

– Зря. Зотов приказал… – Валентина не одобрила пофигистского настроения Лидии.

– Все это как мертвому примочки. Впрочем, Зотову теперь не позавидуешь.

– Я была в бухгалтерии…

– Там тоже работают шредеры? – Лидия спросила без любопытства, как будто ей и так все было известно.

– Главный бухгалтер – в белом костюме.

Шпак процитировала:

– Идущий на смерть приветствует тебя в белом…