Чтение онлайн

— С кем встретиться?

— С этим режиссером, мать его, с Поветкиным. С кем же еще. Пообещай ему что-нибудь. Сделай предложение, от которого он не сможет отказаться. Миша, все решают деньги, ты это знаешь лучше меня. И Поветкину, как бы высоко он не задирал свой паршивый нос, будет лестно, что человек с твоим положением сам пришел к нему на поклон. Ларисе нужна роль. Как воздух нужна. И точка. И абзац.

Демидов помолчал минуту, прикидывая, как лучше подступиться к режиссеру, и сказал:

— Иди, мамочка, спи. Я сделаю все, что надо.

— Ты обещаешь?

— Я уже все сказал, — голос Демидова звучал твердо. — Иди, спи спокойно. Только держи язык за зубами. Если Лариса узнает, краем уха услышит, что я влез в эту историю… Даже не знаю, что случиться. Она уедет из нашей квартиры, порвет отношения с тобой и со мной. Девчонка свято верит, что в жизни не отцовские хлопоты и деньги пробьют ей дорогу.

— Конечно, Миша. Ларисе ни полслова.

Когда дверь за женой закрылась, он снова упал в кресло, сорвал телефонную трубку и набрал номер. Ответил заспанный голос референта.

— Коля, нужно срочно выяснить телефон режиссера Поветкина из музыкального театра, — сказал Демидов. — Кстати, я тебя не разбудил?

— Нет, нет, что вы. Я над документами работаю.

— Я хочу с ним встретиться и переговорить. В ближайшее время.

— Может быть, лучше мне к этому режиссеру съездить? — предложил референт. — Я постараюсь уладить все вопросы.

— Нет, тут надо самому, — покачал головой Демидов. — Жду твоего звонка.

Он положил трубку, скомкав пустую сигаретную пачку, пульнул ее в корзину для бумаг. Мать права: в судьбу Ларисы нужно вмешаться. Девчонка ходит сама не своя, переживает из-за этой проклятой роли. А в театре — одни интриги, замешанные на деньгах и половых связях, сплошной сволочизм и лизоблюдство. Он обязан помочь, обязан…

После задержания Элвиса события развивались с космической скоростью. В тот же день его заткнули в двухместную камеру следственного изолятора, тесную, как гроб. Вдоль стен две шконки с металлическими полосами вместо пружин, оконце помимо решетки забрано куском заплеванного плексигласа, в нем высверлено пятисантиметровое отверстие, это для вентиляции. Элвис улегся на гнилой матрас, подложив под голову маленький мешочек с остатками желтой ваты, очевидно подушку, и отвернувшись к стене, закрыл глаза и постарался задремать. Но сосед по камере, смурной мужичок неопределенных лет, имевший привычку разговаривать сам с собой, потому что других собеседников он не видел неделями, обрадовался появлению соседа и запыхтел, как старый самовар.

За первые полчаса Элвис узнал, что находится в камере не с каким-нибудь хреном на ровном месте, а самим преподавателем химии местного лицея Михаилом Семеновичем Гиоргадзе. Сидел Гиоргадзе, разумеется, ни за что, по ошибке. Менты обвиняли его в том, что у себя в гараже химик изготавливал самодельные взрывные устройства и сбывал их одной из местных криминальных группировок. Жена химика Зинаида как-то под вечер зашла за мужем в гараж, а дверь, как на зло, оказалась открытой. Зина, чистая душа, человек бесконечной доброты, увидела то, что не должна была видеть. Началась вопросы на засыпку, упреки и даже угрозы сообщить куда следует.

Жена так переволновалась, что на следующий день слегла с температурой. Любящий муж не отходил от постели, отпаивая жену молоком и травяным настоем. Но жена, выпив настоя, почувствовала себя хуже. Гиоргадзе вызвал не «скорую помощь», а участкового врача, который прибыл на место слишком быстро. Любящий муж сказал, что у супруги острая аллергия, но участковый ничего не стал слушать, а вызвал «скорую». Женя умерла в машине реанимации, а Гиоргадзе побежал в гараж, чтобы замести следы своих химических опытов. Через два дня его арестовали и теперь клеят умышленное убийство. Якобы в крови Зинаиды нашли смертельную дозу атропина.

Учитель теребил Элвиса за руку и все повторял: «Молодой человек, уж вы меня послушайте: атропин убивает жертву и не оставляет практически никаких следов. Даже опытный судебный эксперт может ошибиться при выявлении причин смерти. А они что-то бормочут про убийство. Откуда в Ярославле приличный судебный эксперт? Я вас спрашиваю: откуда?»Спроси, мужик, что-нибудь полегче". Элвис сидел на краю шконки, смолил сигарету и раздумывал над тем, какую статью станут клеить лично ему. Но приставучий отравитель и не думал замолкать, он только начал свое выступление.

«Мой гараж сгорел, — Гиоргадзе улыбался. — Одни кирпичные стены и головешки. Нет ни детонаторов, ни огнепроводного шнура, ни замедлителей, ни конденсаторов. Так нет, менты утверждают, будто там, в погребе, я прятал емкость с кислотой и мазутом и еще аммиачную селитру, на основе которой и производил самодельные взрывные устройства. Якобы пара емкостей не воспламенилась. Но они забыли, что у меня есть садовый участок, а селитра — всего лишь удобрение. И нет такой статьи в УК, где гражданину страны, уважаемому человеку, учителю подрастающего поколения, облеченному всеми конституционными правами, запрещается хранить в личном гараже кислоту и мазут. Ведь правильно?»

«Слушай, чувак, я ведь УК наизусть не учил», — Элвис испытал первые приступы головной боли, решив, что ни сна, ни отдыха, ни покоя в компании с полусумасшедшим химиком не будет. И оказался прав. Когда после бессонной ночи его выдернули на допрос, Элвис обрадовался так, получил билет на свободу. Но мучения только начинались.

В следственном кабинете молодой дознаватель по фамилии Суходол, унылый, как нищий на паперти, не разрешил Элвису связаться с адвокатом, мол, всему свое время, еще успеете. Затем задал четыре десятка вопросов, бисерным почерком записал ответы в протокол допроса свидетеля и без долгих предисловий выложил на стол обвинительной заключение, уже подписанное судьей. Элвис оторопело пробежал глазами сточки и присвистнул от удивления.

Ему клеили разбойное нападение на некоего Сергея Сергеевича Бурмистрова, охотника любителя, с целью завладения двустволкой двенадцатого калибра и боеприпасами. А также умышленное убийство из гладкоствольного охотничьего ружья гражданина Месяца, а также еще двух мужчин, не установленных следствием. «Слушай, парень, это бред какой-то, — Элвис потер лоб ладонью. — Я двустволку в руки сто лет не брал. В тот день, когда мочканули этого Месяца, я Москвы не выезжал. То есть выезжал… Но к убийству этого хрена я отношения не имею». «Выбирай выражения, — нахмурился Суходол. — Хрен в огороде. А здесь граждане». «Но я не убивал никаких граждан и стволы ни у кого не отбирал. И вообще я не собираюсь грузиться статьями УК как индийский слон», — Элвис потянулся к пачке сигарет, лежавшей на столе некурящего Суходола, но тот отрицательно помотал головой.

«Я всего лишь дознаватель, — ответил он. — Вас переведут в СИЗО, там вы встретитесь со следователем. А пока просто подпишите бумажку. Вы расписываетесь в том, что ознакомлены с предъявленными вам обвинениями». Переведут в СИЗО… Местные пинкертоны торопятся. Элвис в давние года попавший под следствие и освобожденный за отсутствием доказательств, хорошо помнил, что тогда в изоляторе временного содержания он проторчал недели две. А тут скорый перевод в СИЗО. По всем приметам выходит, что его дело так себе, кислое. Элвис подмахнул постановление и снова потянулся к сигаретам, на этот раз Суходол разрешил курить. «Подробно обо всех обстоятельствах дела вы поговорите со следователем, — сказал он. — Будут проведены все следственные мероприятия». «А вы мне ничего не скажете?»— усмехнулся Элвис.