Чтение онлайн

– Давай, я тебе все по порядку расскажу, а уж ты сам и прикинешь, что и как.

Рассказ оказался неожиданно долгим, Кир часто переспрашивал, задавал уточняющие вопросы. Пару раз кому-то звонил, связей у него хватало повсюду. Наконец, я закончил свое повествование. Мы уже подъезжали к части.

– Вот что я тебе скажу, Сергеич. К командиру надо сходить. Ему расскажи.

– Не вопрос. Я и сам хотел тебе это предложить.

– Ты не думай там чего! В любом случае - ты наш, и никому тебя схавать мы не дадим. Просто он чуток более меня знает, глядишь, и подскажет чего дельного. Я ж все больше тут, по земле хожу. А он и наверху бывает чаще, да и в твоей конторе завязки имеет.

– Не больше же моих?

– Может и больше. Во всяком случае, втроем думать лучше.

– Это ты точно сказал. Когда пойдем?

– Сразу и пойдем, он как раз на базе, я звонил.

Разговор наш затянулся далеко заполночь. Трижды опустел чайник с чаем, когда, наконец, мы выработали линию поведения. Совместными усилиями меня убедили отказаться от намерения заныкаться где-то в дальнем углу. Изначально я как раз и собирался это сделать.

– Где умный человек прячет лист?- спросил меня Кир.

– Честертона прочитал? В лесу, где ж еще.

– Так, где же прятать старого спеца? В компании таких же спецов. Это в деревне к тебе незаметно подойти можно, а тут, на базе - фигушки!

– А если официальный запрос сделают?

– На здоровье! Границу ты не пересекал. А левый паспорт у тебя есть. Остался еще?

– Цел. С собой я его привез.

Паспорт у меня действительно был. Еще несколько лет назад, когда наше правительство вдруг озаботилось в очередной раз поддержанием законности и правопорядка, компетентные органы открыли охоту на «наемников». Где они их нашли, так и осталось для меня тайной. Но неприятностей многие мои бывшие сослуживцы успели огрести немало. Тогда Влад и принес нам всем «левые» украинские паспорта с нашими фотографиями. Так и у меня появился документ прикрытия. По крайней мере, ребятам теперь можно было с чистой совестью отвечать, что граждан России среди добровольцев не имеется.

– Вот и здорово!
– командир прошелся по комнате.
– По нему тебя и поставим на довольствие. Послать запрос в Украину мы не можем, все-таки мы - непризнанное государство. А стало быть, и вопросов нам никто не задаст о твоем происхождении. И со стороны миссии ООН и со стороны миротворцев к нам претензий не будет. Будешь, как и раньше, инструктором.

– Ну и что ж, мне тут безвылазно сидеть теперь?

– Зачем? Лагерь у нас в горах есть, вполне жить можно. Там и работать будешь. С семьей тоже вопрос решим. Поселим рядом с базой, присмотрим. Все нормально будет, не переживай.

– Ну и ладно. Хоть какую-то пользу принесу. А то я там, у себя, уже мхом обрастать начал.

– Да пока ты обрастешь, я уже поседею! Давай, двигай, устраивайся. Завтра с утра зайдешь, определим тебе фронт работы. Мало не будет, не обольщайся!

– Когда я от дела бегал? Даже и лучше будет, не закисну тут от безделья.

Вернувшись в привычную комнату, я присел на кровать. Кир устроился в кресле. Помолчали. Он сунул руку за спинку кресла и вытащил бутылку вина.

– Я тут тебе припас чуток. Будешь?

– А то! Давай! Кстати, совсем забыл - держи.

Я вытащил из сумки трофейный, еще из 1941 г., «Люгер» и две запасные обоймы к нему.

– Патроны замени, старые. Могут подвести. Извини, но новых патронов у меня нет. Вот и кобура к нему. Родная! Не новодел.

– Ну, ты прямо Дед Мороз! Жаль, Новый Год уже прошел.

– Там, в сумке еще один - командиру. С утра переберу, вычищу. Как раз, когда пойду к нему и отдам.

– Хороший подарок! Не знаю, как и благодарить!

– Да ладно уж тебе! Мог бы - еще притащил. У меня запас небольшой есть.

– Где нарыл-то?

– Там и нарыл. Помнишь, я про тайник рассказывал? Оттуда и стволы.

– Надо же! Пистолет-то - как новенький!

– А что ему сделается-то? В 1941 году его выпустили, тогда же я его и положил. Солидолом залил и в тряпку завернул. Он почти без доступа воздуха и пролежал все это время. Я проверял, все работает, как часики швейцарские.

– Спасибо! Ну, давай, за встречу и за удачу!
– Кир разлил по стаканам вино. Мы чокнулись.
– Отдыхай пока, - он встал и повернулся к двери, - Утром загляну, перед построением.

Полог палатки приоткрылся и внутрь заглянул дежурный курсант.

– Товарищ инструктор! Там база на связь вызывает!

– Чего рано-то так? Стряслось что-то?

– Не знаю. Говорят срочно.

Выскочив из спальника, я подхватил автомат и разгрузку. Быстро влез в ботинки и бегом припустился к рации.

– На связи шестьдесят четвертый!

– Здоров же ты спать!

– На часы посмотри! До подъема еще два часа!

– Ладно, замяли. Слушай сюда. Карта с собой?

– Сейчас, - положив манипулятор, я вытащил из разгрузки карту, - ну взял. Дальше что?

– Отметка 21. Нашел?

– Так… Где это… Ага! Нашел.

– Со стороны дороги в этом направлении отходит группа неизвестных. Они сегодня мину на дороге поставили, грузовик подорвался. Им на хвост сели, так что они быстро идут. Поднимай ребят и перекрой им тропу, она там одна.

– Сколько их?

– Предположительно, человек десять.

– У меня тут семеро курсантов, да нас двое. Лагерь без охраны не оставим, значит пойдут всего семь человек. Часа через три-четыре дойдем.

– Ну и они тоже где-то часов через пять там будут. Вы должны успеть до их подхода.

– Постараемся.

– Главное - задержите их. Там за ними ребята из отряда идут, они все сами и сделают. Лишь бы эти уйти через границу не успели.

– Лады. Мне с ними всерьёз бодаться не с руки. Ребята всего как месяц оружие в руки взяли, в бою еще никто и не был.

– Вам всего час и продержатся надо-то.

– Сделаем. Отбой, конец связи.

– Конец связи. Семьдесят семь.

– Семьдесят семь.

Положив манипулятор, я обернулся к дежурному.

– Так. Всем срочный подъем по тревоге. Брать только оружие и боеприпасы. Ты и Джангаев остаетесь тут, охранять лагерь до нашего возвращения. Не спать! Смотреть в оба! Джангаеву - к пулемету. Ждать нас, быть постоянно на связи. Мы со своими станциями до базы не добьем, будете нас ретранслировать. Все, пошел!

Через несколько минут пятеро курсантов уже стояли у палатки. Пока они строились, я успел ополоснуться и чувствовал себя посвежевшим. Подошедшему Петровичу я в двух словах пояснил обстановку. Он покачал головой.