Чтение онлайн

«Шел подзёмный гуд:

Мы придем, придем!

Мы возьмем свой труд!

Мы сгребем дворян —

Да по плеши им,

На фонарных столбах

Перевешаем!»

Через двести лет,

В снеговой октябрь,

Затряслась Нева,

Подымая рябь.

Утром встал народ —

И на бурю глядь:

На столбах висит

Сволочная знать.

Ай да славный люд!

Ай да Питер-град!

Но с чего же там

Пушки бьют-палят?

Бьют за городом,

Бьют из-за моря.

Понимай как хошь

Ты, душа моя!

Много в эти дни

Совершилось дел.

Я пою о них,

Как спознать сумел.

Веселись, душа

Молодецкая!

Нынче наша власть,

Власть советская!

Офицерика,

Да голубчика

Прикокошили

Вчера в Губчека.

Ни за Троцкого,

Ни за Ленина —

За донского казака

За Каледина.

Гаркнул «Яблочко»

Молодой матрос:

«Мы не так еще

Подотрем вам нос!»

А за Явором,

Под Украйною,

Услыхали мужики

Весть печальную.

Власть советская

Им очень нравится,

Да идут войска

С ней расправиться.

В тех войсках к мужикам

Родовая месть.

И Врангель тут,

И Деникин здесь.

И на помог им,

Как лихих волчат,

Из Сибири шлет отряды

Адмирал Колчак.

Ах, рыбки мои,

Мелки косточки!

Вы, крестьянские ребята,

Подросточки.

Ни ногатой вас не взять,

Ни рязанами.

Вы гольем пошли гулять

С партизанами.

Красной Армии штыки

В поле светятся.

Здесь отец с сынком

Могут встретиться.

За один удел

Бьется эта рать,

Чтоб владеть землей

Да весь век пахать.

Чтоб шумела рожь

И овес звенел.

Чтобы каждый калачи

С пирогами ел.

Ну и как же тут злобу

Не вынашивать?

На Дону теперь поют

Не по-нашему:

«Пароход идет

Мимо пристани.

Будем рыбу кормить

Коммунистами».

А у нас для них поют:

«Куда ты котишься?

В Вечека попадешь —

Не воротишься».

От одной беды

Целых три растут.

Вдруг над Питером

Слышен новый гуд.

Не поймет никто,

Отколь гуд идет:

«Ты не смей дремать,

Трудовой народ!

Как под Питером

Рать Юденича!»

Что же делать нам

Всем теперича?

И оттуда бьют,

И отсель палят.

Ой ты, бедный люд!

Ой ты, Питер-град!

Но при всякой беде

Веет новью вал.

Кто ж не вспомнит теперь

Речь Зиновьева?

Дождик лил тогда

В три погибели.

На корню дожди

Озимь выбили.

И на энтот год

Не шумела рожь.

То не жизнь была,

А в печенки нож!

А Зиновьев всем

Вел такую речь:

«Братья, лучше нам

Здесь костьми полечь,

Чем отдать врагу

Вольный Питер-град

И идти опять

В кабалу назад».

А за синим Доном

Станицы казачьей

В это время волк ехидный

По-кукушьи плачет.

Говорит Корнилов

Казакам поречным:

«Угостите партизанов

Вишеньем картечным!

С Красной Армией Деникин

Справится, я знаю.

Расстелились наши пики

С Дона до Дунаю».

Ой ты, атамане!

Не вожак, а соцкий.

А на что ж у коммунаров

Есть товарищ Троцкий?

Он без слезной речи

И лихого звона

Обещал коней нам наших

Напоить из Дона.

Вей сильней и крепче,

Ветер синь-студеный!

С нами храбрый Ворошилов,

Удалой Буденный.

Если крепче жмут,

То сильней орешь.

Мужику одно:

Не топтали б рожь.

А как пошла по ней

Тут рать Деникина,

В сотни верст легла

Прямо в никь она.

Над такой бедой

В стане белых ржут.

Валят сельский скот

И под водку жрут.

Мнут крестьянских жен,

Девок лапают.

«Так и надо вам,

Сиволапые!

Ты, мужик, прохвост!

Сволочь! бестия!

Отплати-кось нам

За поместия.

Отплати за то,

Что ты вешал знать.

Эй, в кнуты их всех,

Растакую мать».

Ой ты, синяя сирень,

Голубой полисад.

На родимой стороне

Никто жить не рад.

Опустели огороды,

Хаты брошены.

Заливные луга

Не покошены.

И примят овес,

И прибита рожь.

Где ж теперь, мужик,

Ты приют найдешь?

Но сильней всего

Те встревожены,

Что ночьми не спят

В куртках кожаных.

Кто за бедный люд

Жить и сгибнуть рад.

Кто не хочет сдать

Вольный Питер-град.

Там под Лиговом

Страшный бой кипит.

Питер траурный

Без огней не спит.

Миг – и вот сейчас

Враг проломит все,

И прощай, мечта

Городов и сел…

Пот и кровь струит

С лиц встревоженных.

Бьют и бьют людей

В куртках кожаных.

Как снопы, лежат

Трупы по полю.

Кони в страхе ржут,

В страхе топают.

Но напор от нас

Все сильней, сильней,

Бьются восемь дней,