Черный дневник. Книга первая
Шрифт:
Старик ухмыльнулся, взглянув на меня как на ребенка:
— Ты когда в зоопарк заходишь, пытаешься захватить обезьян? Всё, что вы можете мне дать, я могу создать и сам. Зато ваши ученые, пока они свободны, с каждым годом творят такие вещи, на которые никакая магия не способна. Один интернет чего стоит? Просто чудеса! Вот я и остался тут, учусь, магией автомобили собираю, затем снова ломаю, перекраиваю, улучшаю. Я лет через сто стану таким магом, каких в тех землях никогда не будет, вот тогда и вернусь, на вертолёте, с гранатометом…
Валет улыбнулся с пониманием, я хмыкнул равнодушно:
— Да, теперь ты совсем на человека стал похож. Месть — дело святое в любом мире?
Сафир всё это время пытался убрать от шеи моего тела лезвие косы, но безрезультатно. Старик отстранил по-отечески:
— Даже не пытайся, время остановлено. Значит и все массы, все эти, как их? Молекулы! Стоят… И не в твоей власти менять что-либо. Но в моей.
Дед сделал легкий пас рукой, и на шее моего тела сразу же затянулась страшная рана, оставив красный рубец на память. Мой дух тут же втянуло, ощущения жуткие, будто засасывает в водоворот, снова вижу глазами себя, тьфу, своими глазами. Словом, из себя смотрю.
Я потер онемевшими пальцами шею, дикий жар во всем теле подсказал, что я всё еще живой, а метаболизм работает на все триста процентов, маг постарался, не иначе. Шрам чешется невыносимо, хочется разорвать когтями, но эти ощущения мне хорошо знакомы, знаю, что нельзя. Покосился на косу радом с собой, испуганно сглотнул. Вылез аккуратно, не дай бог задеть, поднялся, отряхивая колени.
— Так, ну ладно, мне снова не хочется умирать. Совсем. Други мои, прощевайте. Старче, сделай милость, отправь меня в твой мир.
Все уставились в недоумении, будто уже похоронили и каждый успел кинуть горсть земли на гробик.
— Нет, а что вы так уставились? — обиделся я, — или реально думаете, что сейчас прям копыта откину, после таких чудес? Ты дед сказал, что в вашем мире от смерти убежать можно. Значит туда и пойду убегать, а как там всё улажу, тогда и вернусь. Надеюсь.
Сашка счастливо завизжала:
— Дедушка, ты ведь можешь отправить его, правда?
Маг, совсем по-стариковски поблямкал губами, не ожидая такого поворота:
— Ну, да… Это я могу, да… Но…хм…
— Давай отправляй, — заключил я в нетерпении. — Парни, скоро буду, баньку топите.
Валет наигранно заржал:
— Ты прикалываешься? У меня мотоцикл починен магией, я теперь спать не смогу, пока весь его не рассмотрю под микроскопом. А там, в том мире, наверняка таки-и-е микроскопы, что м-м… Загляденье, а не микроскопы.
Я кивнул, принимая ответ. А чего спорить? Валет парень взрослый, вот пусть сам и решает, не буду же отговаривать.
Сафир скупо кивнул, не удосужив нас объяснениями своего решения. Мол, изволю-с пойти-с. У меня от сердца отлегло. Один в чужом мире я б сдох, как пить дать. Там же с рынком беда, ни банального менеджмента, ни тебе грамотного маркетинга, производство стоит. Нет, не мой это мир, явно…
Сашка весело помахала ручкой, сказала ласково:
— Возвращайтесь!
Маг крякнул, начал вертеть посохом, что-то выкрикивая. Перед нами разорвался воздух, как бархатное полотно, с глухим хлопком. Я сразу понял — портал, что я порталов не видел?..
Сафир выдохнул и вбежал сразу, не дожидаясь скучных объяснений по технике безопасности, будто из самолета выпрыгнул.
Следом хотел войти я, Валет остановил.
Развернулся, лихо вспрыгнул на Урал, движение ноги и мотоцикл заурчал, я с удовольствием залез на заднее сиденье. Старик проводил нас очумевшим взглядом, мол, шут с ними, всё равно помрут, а когда мы исчезли в дыре, закрыл портал.
Глава 2
Странная особенность Дневника не только в том, что писать его можно одной лишь силой мысли. Сказать по правде, пишешь его не столько ты, сколько он делает это сам. Ты всего лишь источник знания или воспоминания, как вам будет угодно, а Дневник вполне самостоятелен. Я понял это не сразу, но как вы уже догадались, времени у меня оказалось предостаточно.
Сперва я заметил, что мои писательские замашки, да-да, пусть я журналист, но авторское самолюбие свойственно мне ничуть не меньше. Так вот они, замашки то есть, не воспринимаются Дневником, если я хоть немного отступаю от истины. Например, когда я рассказывал Дневнику душещипательную историю о том, как в пятом классе дал хорошенькую взбучку одному негодяю-старшекласснику, тот просто отказался записывать. Едва я признал, что старшеклассник, увы, оказался сильнее, и взбучка досталась мне, строка вновь ожила.
Позже я снова столкнулся с этим явлением, но в меньшей форме. Я очень красочно описывал свой полет, пусть недолгий, но от того не менее живописный, когда споткнулся на апельсиновой корке. Дневник, однако, каким-то чудом узнал, что коркой там и не пахло, а вступил я в коровью лепешку, куда и приземлился потом щекой под дружный хохот соседских ребят.
Если так пойдет и дальше, скоро Дневник перестанет нуждаться в рассказчике, а история всей моей жизни так или иначе отразится на его страницах. Странно, правда?
Недружелюбный портал изрыгнул нас крайне неаккуратно, в результате чего мотоцикл претерпел некоторые изменения не в лучшую сторону. А вот местность существенно не изменилась: деревья такие же зеленые, облака белые, земля под ногами, а небо над головой, что даже огорчило в определенной степени, но основной проблемой стало не это…
Сафир исчез, вот что пугало. Мы искали до вечера, предполагая самые невозможные варианты, но ни следов или даже намека на них. Сломанный Урал пришлось спрятать в лесу, закидали его пышными еловыми ветками. Решили заночевать на месте, а утром обсудить дальнейшие действия.
Ночью промерзли до костей, пальцы побелели, зубы стучат как кнопки клавиатуры в руках опытной секретарши, а одежда вымокла и висит мешком. Выйдя из леса, грелись под чуть теплыми, но яркими лучами утреннего солнца. Из Урала Валет прихватил самое необходимое — монтировку, куда ж без неё. Гордан Фримен недоделанный.
Вышли на грунтовую дорогу, которую и дорогой назвать трудно. Две узкие колеи, извивающиеся словно змеи, изрядно заросшие травой, уползают вдоль леса. Валет остановился:
— Что теперь?
— У нас всего два варианта, — констатировал я, — пойти по дороге направо или налево, логично? А там будем действовать по обстановке.
Валет нахмурился и протестующе замахал руками:
— Стой, стой, стой. Я не ослышался, пойти? Ты, вероятно, хотел сказать — поехать! Точнее покатить…
— Боюсь, Урал придется оставить тут, — сокрушенно признал я, но видя его растущее негодование, поспешил добавить, — мы понятия не имеем в кого упремся. Выползем на этом зеленом чудовище, а нас первые же встречные вилами затычут до смерти… Но мы вернемся за ним, как поймем — куда попали. Слово скаута.
Валет скривился, будто уксуса хлебнул:
— Скаута… А Сафир?
— А что Сафир? Самое разумное — выйти в город, он поступит так же, я думаю.
Я выбрал направление и, по возможности, уверенно отчалил. Главное морду кирпичом держать, пусть хоть один из нас думает, будто второй знает, что делает.
Пока шли, я судорожно соображал, на каком языке тут общаются люди. Что если не сможем их понять. Футболка с изображением рогатого рокера так и осталась на Саньке. И было бы замечательно, если б не моя татуировка дракона во всю спину. Напорюсь на инквизицию, они и за меньшее на кострах сжигали, мало не покажется. Пришлось отнять у Валета куртку и, на всякий случай, застегнуть на все пуговицы. Пусть некрасиво, зато безопасно.