Черный дракон
Шрифт:
– Теперь да! – сказал Ник. – Ты Гермес!
Ну слава богу, Гермес снова превратился в Гермия Петровича.
– Значит это был не сон?
– Нет. Это все было на самом деле. Ты сражался с лучшими воинами, любил самых красивых женщин. Кстати, ты не забыл о своей миссии?
– Я должен убить дракона и спасти ваш мир?
– Не только наш, но и свой! – Но дракона не было. Нет, он, конечно, был! Только ты был еще не готов к бою с ним. Все твои приключения были подготовкой перед главным сражением. Твое пребывание в мире олимпийских богов случайно прервалось. Ты сам его прервал, выпив Амброзию из кружки у Пана. Если бы ты выпил волшебное вино, которым тебя угощал Пан, ты бы навсегда остался сатиром. Ты устоял! С нашей помощью. Но потом ты случайно хлебнул Амброзии из его кружки, и она перенесла тебя обратно в твой мир.
– Понятно! – Ник почесал затылок, теперь он уже не сомневался в словах Гермеса.
– Ты хочешь снова испытать небывалые приключения, сражаться с чудовищами, любить самых красивых женщин или хочешь остаться здесь жалким студентом?
– Да! Я хочу сражаться! Да! Я хочу снова испытать те чувства, которые я испытывал, побеждая врагов, да, я хочу видеть богиню любви Афродиту!
– Пей! – Гермес быстро вытащил бутылочку из кармана и протянул Нику. Тот схватил ее и одним глотком осушил до дна.
В ту же секунду он снова оказался за столом у Пана.
Глава 4
Сложное решение
Пир у Пана был в полном разгаре. Вино лилось рекой. Все были уже навеселе. Под оглушительные звуки флейты сатиры, положив руки друг другу на плечи, танцевали сиртаки. Их копыта в такт музыке взлетали в воздух и с оглушительным грохотом обрушивались вниз. Бокалы на дубовых столах подпрыгивали, и из них выливалось вино.
Ник был счастлив. Так хорошо и так спокойно ему еще никогда не было. У гостеприимного Пана он нашел друзей и подруг. Здесь было радостно и приятно. Сегодня он будет веселиться всю ночь. А утром, как рассветет, и над лесом взойдет яркое солнце, он с сатирами пойдет на охоту, завалит крупного кабана или матерого оленя. А когда вернется домой с добычей, прекрасная нимфа посмотрит на него долгим влюбленным взглядом. Лесные девы такие красивые и стройные, они умеют горячо и страстно любить. Жизнь в лесу среди зверей делает их любовь откровенной и чувственной.
Оглядываясь по сторонам, Ник ловил на себе притягательные взгляды лесных красавиц. Страсть пылала в каждой из них.
Жар разливался у него в груди, и комок подступал к горлу, когда он представлял себе их горячие объятия и ласки.
– Жизнь так прекрасна и так коротка! – шумело у него в голове. – Вот оно, счастье! Бери его, только не трусь! Только смелый сорвет цветы наслажденья. В лесу у Пана есть все. Красота, томление, любовь, страсть… Разве этого мало для счастливой жизни?
Взгляд Ника снова упал на хрустальный бокал с волшебным вином. Оно так и осталось стоять на дубовом столе. Вино было божественное, оно искрилось и пенилось, словно живое, переливаясь всеми цветами радуги.
«Может быть, я все же выпью его попозже, – подумал он, – ну их всех, олимпийских богов! Пусть сами разбираются со своим Черным драконом. А мне и здесь хорошо…»
Рука сама собой потянулась к бокалу.
Внезапно кто-то взял его за локоть. Обернувшись, Ник увидел незнакомца, делавшего ему знаки. Это был мужчина, закутанный в красный греческий плащ. На его голове красовался блестящий золотой шлем, а ноги были обуты в кожаные сандалии, по краям которых подрагивали маленькие белые крылышки.
«Боже мой, да ведь это Гермес!» – вдруг подумал он, с трудом пробираясь сквозь лабиринты своих фантазий.
На фоне полупьяных резвящихся сатиров он выглядел довольно странно, выделяясь своей интеллигентностью и изящностью манер. Было видно, что Гермес совсем из другого общества. Его внезапное появление подействовало на Ника отрезвляюще.
Взяв своего подопечного под руку, он отвел его в сторону.
– Осторожнее, мальчик мой, – тихо сказал Гермес, – вижу, вино снова манит тебя, хотя сама Афродита появлялась здесь, чтобы своими чарами уменьшить влияние напитка на твое воображение. Решил повторить попытку?
Ник смутился, вспомнив, как уже отказывался от вина. Какой же притягательной силой оно обладало!
– Ну-ну, не огорчайся, я понимаю тебя, – сказал Гермес, оглядывая веселящуюся толпу сатиров и дриад. – Даже олимпийские боги, которые могут воплотить в жизнь любые свои самые сокровенные фантазии, мечтают побывать на пирушке у козлоногого Пана. Теперь только здесь можно погулять, как в старые добрые времена. – Впрочем, нам это запрещено, – грустно улыбаясь, добавил он, поправляя немного съехавший на бок шлем, – боги боятся превратиться в сатиров и остаться здесь навсегда.
Ник смущенно молчал и сосредоточенно слушал Гермеса.
– Как ты знаешь, – продолжил тот, немного помолчав, – такая неприятность недавно приключилась с Марсом, который, хватив лишнего, превратился в сатира. Первое время ему пришлось прятать рога под шлемом. Но когда однажды из-под его туники вылез длинный хвост, его секрет был раскрыт. По-моему, Олимп в первый раз трясся от хохота, а не от взрывов молний. Зевсу пришлось применить все свое влияние и авторитет, чтобы успокоить толпу. Случай был беспрецедентный. Вся система мироздания была поставлена под угрозу. Представь себе, бог войны – сатир с козлиным хвостом! Только вмешательство самого Зевса помогло исправить положение. Ему пришлось лично уговаривать Пана, чтобы тот расколдовал Марса. Говорят, что Пан израсходовал на него весь запас своего секретного зелья. И если кто другой из богов выпьет такого вина, то теперь ему вечно придется ходить с рогами и хвостом. Желающих больше не нашлось, – Гермес затрясся от хохота. – У Пана губа не дура, если бы ты выпил заповедного вина, он заполучил бы в сатиры самого Избранного! Впрочем, он не один такой умный. Насколько я помню, Посейдон чуть не женил тебя на своей дочери-русалке. Благо, что у него их так много, что можно ловить сетью, как селедку! – Гермес снова захохотал.
– Поосторожнее, не так громко, – Ник взял Гермеса за руку. – Нас могут заметить! Я беспокоюсь за тебя! Сатиры очень вспыльчивые!
– Не бойся, дружище! Меня здесь никто не видит, кроме тебя. Даже сам великий Пан. Иначе я не был бы Гермесом! Это все пустяки. Неприятности еще впереди. Я вынужден попросить у тебя прощения за то, что оторвал тебя от этой дружеской пирушки! Но так хотят олимпийские боги!
На лице Ника появилось раздражение.
– Я уже устал от ваших олимпийских богов! От того, что они все время чего-то хотят от меня. Главное, хочу ли этого я!
«Ого, – подумал Гермес, – наш план отлично работает, парень будто проснулся. Проявляет характер, испытания явно делают его другим. Ну что же, это как раз то, что нам нужно! Теперь наша задача – правильно его направить, чтобы не сбился с пути».
– Я должен опять с кем-то сражаться, – продолжал Ник, – рисковать своей жизнью, висеть на волоске от смерти, и все потому, что так хотят олимпийские боги! Какое мне дело до всего этого! Может, я хочу чего-то другого…
Гермес улыбнулся, глядя на Ника умным всепроникающим взглядом, как взрослый на расшалившегося ребенка.
Ник замолчал. Он с тоской глядел на пенящийся миллионами пузырьков бокал. Свет, пробивавшийся откуда-то сверху, играл всеми цветами радуги на его хрустальных гранях. Вино искрилось, словно живое. Оно притягивало и звало. Воспоминания прошлого бурлили в нем как горная река, они буквально били через край, как неожиданно пробившийся источник. Ник вспомнил, что уже жил когда-то такой беззаботной жизнью. Она была великолепна! Если он сейчас же выпьет вино, все вернется, и проблемы сразу будут решены. Никакой Гермес его не остановит! Он снова протянул руку к бокалу. Только глоток, только глоток! Он будет резвиться на зеленой лужайке с другими сатирами и дриадами, играть на свирели в заросшем мхом лесу, купаться в холодных горных источниках, ловить рыбу… Ночью в лесной уютной хижине, пахнущей луговыми травами, на ложе, устланном мягким мхом, его будет ждать Леда. Она не хуже чем Тина, а, может быть, и лучше. Нет в лесу более красивой и страстной нимфы. Он будет ласкать ее стройное тело и срывать с губ жаркие поцелуи. Она будет стонать от страсти в его объятиях, прижимаясь к нему. И так будет всегда! Так будет продолжаться вечно! Лес, река, зеленые травы, наслаждения в кругу лесных дев, смех, страстные вздохи…