Чтение онлайн

— Мудзо, шеф. — В данном случае это слово означало «не важно». — Не сочтите мои слова кощунством, но Курит у нас предостаточно. Замену малышу Энгусу мы сможем найти так же просто, как и Теодору. И не забывайте… — Дернув плечом, капитан Дау развел руками. — У нас в рукаве козырной туз. Глупец Инагава может отвести весь свой сброд Черных Драконов хоть к Линии перемирия — на нас это никак не скажется. Вы держите все железной хваткой, босс. Неудачи просто не может быть.

Остановившись, Кигури сверкнул единственным глазом на своего подчиненного, шумно раздувая ноздри. Постепенно генерал успокоился. Плечи его поникли, и сам он, выпустив клокочущую внутри ярость, как-то сжался.

— Ахилл, у тебя прямо-таки дар ходить по самому краю.

Таи-и Дау усмехнулся:

— У меня хороший учитель, Кигури-сама.

— Ты прав, — согласился генерал. — По большому счету, нам не нужны ни Инагава, ни Кокурю-кай, и я с радостью предвкушаю, как мы передавим этих жирных жаб, когда в них отпадет надобность. Но все пройдет гораздо более гладко, если они будут и дальше выполнять отведенную им роль. — Он повернулся к красным цифрам на голохронометре, парящем в воздухе в углу. — Кстати, тебе не кажется, что вы со старшим сержантом Насимурой уже давно должны быть в другом месте?

— Так точно, генерал! — вытянулся в струнку капитан. Отвесив быстрый поклон, он исчез.

По мере приближения дня рождения Координатора имперская столица все больше заполнялась приезжими. По улицам проходили праздничные процессии, в парках устраивались представления: концерты, торжественные речи, спектакли и, разумеется, фейерверки. Большинство событий было заранее спланировано; другие «возникали спонтанно» под руководством специалистов «Голоса Дракона». Были и действительно стихийные излияния чувств Координатору, результат извечного человеческого стремления шумно повалять дурака. День рождения Координатора являлся одним из тех редких случаев, когда ослаблялись строгие нормы поведения, установленные в Синдикате Дракона. Возможно, спокойные и даже заторможенные по меркам Хачимана граждане имперской столицы тем не менее не собирались упустить такую возможность повеселиться.

— Почему, куда бы мы ни пошли, везде натыкаешься на этих китайских драконов? — обратилась к своим подругам Мирабель Веласкес.

Пухленькая и невысокая, она обладала способностью выглядеть одновременно жизнерадостной и по-деловому озабоченной — впрочем, как и многие, работавшие на Зума Гальегоса. Хотя она была всего лишь сержантом Ацтеков, а ее подруги — пилотами боевых роботов, никто не удивлялся этой дружбе. Две из них были ее родственницами — одна кровной, другая через брак; в любом случае кастовые границы среди «кабальерос» быстро размывались.

Молодые женщины проталкивались сквозь ликующую толпу, запрудившую улицы к юго-западу от дворца. Мирабель указала поверх голов прохожих, по большей части еще более низкорослых, на огромное полотняное чудовище, больше напоминающее стилизованного льва, чем дракона Куриты, которое состояло из пасти и длинного, извивающегося тела на множестве обутых в черные тапочки ног.

— Я хочу сказать, во владениях Ляо это было бы естественно, но здесь…

— Ну, этнических китайцев повсюду хватает, — возразила «Опера» Гутьеррес, высокая, красивая и очень стеснительная nortena, подобно многим «кабальерос» взявшая себе прозвище у своего боевого робота. «Опер-водитель», древний «Оправдатель», получил свое имя задолго до того, как его нынешний пилот появился на свет. Своим долгожительством робот был обязан исключительно колдовству Зумы, а никак не волшебству механиков. — Наверное, именно поэтому мы повсюду встречаем танцы с драконами.

— Интересно, занимаются ли этим на родине Кланов — где бы она ни находилась? «Опера» пожала плечами:

— Понятия не имею.

«Грусть» Сааведра смотрела в противоположную сторону, туда, откуда подруги пришли, где расширяющаяся улица была обсажена похожими на сикоморы деревьями, мандамуса-ми с черными листьями.

— Я хочу еще раз посмотреть на ту штуковину, мимо которой мы только что прошли, — заявила она. — На огромную chorizo [10] , которую несли монахи.

— Да-да! — воскликнула. — Это было что-то, правда? Метров семь в длину, не меньше. — Она ткнула локтем в бок «Оперу». — Chiquita [11] , не хочешь откусить кусочек?

«Опера» задумчиво нахмурилась.

— Я предпочитаю откусывать столько, сколько смогу проглотить, — наконец заявила она.

«Грусть» хихикнула, и громко расхохоталась. Четвертый член небольшого отряда, младший лейтенант «Вспыльчивая» Салазар, стояла, прижавшись к гранитному фасаду здания, пропуская мимо пешеходов. Молодая женщина щелкала зажигалкой и тотчас же гасила ее, словно пытаясь прочесть в мерцающем огоньке пророческое предсказание.

— Прекрати, — обратилась к ней «Грусть». — Ты выводишь меня из себя.

«Вспыльчивая», пожав плечами, убрала зажигалку в карман. У этой миниатюрной женщины были огненно-рыжие волосы с металлическим блеском, которые уроженцы Юго-Запада именовали «тлаксалтека» — по названию индейского племени, жившего в древние времена в долине Мексике, чьи представители отличались волосами подобного необычного цвета. Ее гладкая желтоватая кожа приближалась оттенком к «спелому злаку», считавшемуся идеальным в Синдикате;

овальное курносое лицо усыпали веснушки. Глаза «Вспыльчивой» отличались необыкновенным зеленым цветом. Маленькое аккуратное тело было широким в плечах, узким в талии и округлым в бедрах. Как и ее подруги, «Вспыльчивая» надела непримечательную штатскую одежду, то есть голубую блузку и выцветшие джинсы. В целом ее можно было назвать скорее красивой, чем просто привлекательной; но большинство мужчин находило ее просто неотразимой.

Салазар управляла единственным имеющимся в Семнадцатом полку «Поджигателем», устаревшей легкоуязвимой моделью ФС9-Х, щедротами Дяди Чанди доведенной до стандарта 9-С разведывательного робота. Подобно всем водителям роботов, по собственному желанию выбравших узкоспециализированную машину, Рубин давно страдала неизлечимой пироманией. Салазар была взята в плен в лагере Марисоль в Эйглофианских горах на Тауне и долгое время находилась в руках предателя Говарда Блейлока. С тех пор она стала еще более замкнутой; именно тогда у нее появилась привычка, так раздражающая «Грусть».

Пройдя несколько метров, подруги остановились перед входом с вывеской, на которой имелись латинские буквы, а также иероглифы и знаки катаканы. Никто из четверых не умел разбираться в забавных синдикатских закорючках, поэтому женщинам пришлось довольствоваться латиницей: «Бутик „Сексуальная леди“.

— Я хочу зайти, — заявила «Грусть». — В витрине выставлено очень милое платье.

«Опера» имела весьма недовольный и даже встревоженный вид. Остальные не обратили на нее внимания, поскольку бравая «кабальерша» практически всегда выглядела подобным образом. В отличие от подруг, она прихватила сумочку, которую, несмотря на прочный кожаный ремешок, постоянно сжимала в руке, словно утопающий — спасательный круг, опасаясь вездесущих воров Черной Жемчужины.

— Там много народу?

— Не больше, чем здесь, hija, — ответила «Грусть». В бутике царил прохладный полумрак и — о чудо! — там было совсем пусто. Четверка разбрелась по магазину, а безупречно одетые продавщицы остались стоять на месте, стараясь не таращиться на наглых и шумных неверных.

«Грусть» остановилась перед красным платьем со сборками и короткими рукавами.

— Вот это мне очень нравится, — заявила она. — Я его примерю.

— Ты шутишь! — воскликнула Салазар. — В нем ты будешь похожа на пожарную машину.