Черный Дракон
Шрифт:
Мальчик лет десяти — тоненький, худенький, в синем бархатном костюмчике — появился рядом с Ветой и проговорил:
— Отчего же вы не отвечаете? Я зову, зову. И мама ваша беспокоится. Говорит: беги, Стёпочка, скорее, ты — маленький, легче других. Стёпочка — это я. Или вы меня не помните? Неужто забыли, как я разбился, упав с крыши? Это меня папочка столкнул. А вы ещё хотели мне помочь. И заплакали так горестно. И папочка тоже заплакал. Но вы искренне, а он — по-актёрски. Он любит играть. Неужели не помните? — И мальчик потянул Вету за руку.
И удивительно, но Вета вдруг почувствовала его прикосновение. Почувствовала — значит, чувства ожили, всколыхнулись где-то внутри. А мальчик всё говорил:
— Вы тогда пожалели меня, да? Вот и я пришёл вас пожалеть. Ну что вы молчите? Разве не видите, как ваше время засасывается в песок. Оно уже почти всё поглотилось. Поэтому пески и остановились. Осталась всего кроха времени, и уже не нужно его забирать. Оно само перейдёт из вашей Яви в Навь. Но ведь вы ещё не в Нави. Разве вы не чувствуете, как ваша мама удерживает вас у Ворот? И у вас есть кто-то, кто держит вас на земле — в Яви. Кто-то, кому вы нужны!
— Рина! — прошептала вдруг Вета. И собственный шёпот показался ей криком. — Там осталась моя дочка! Она там одна! Если они сделали со мной такое, что они могут сделать с ней?!
На глаза Веты навернулись слёзы. И каждая слезинка показалась ей огромным водопадом дождя. И появился ветер. И развеял мертвенно-жёлтый свет. И облака, медленно и тяжёло сдвинувшись, поплыли по небу. И чувства Веты ожили. Она ощутила безмерную Любовь — к дочке, к матери, к этому мальчику. И страх за них.
— Выведи меня к дочери! — закричала она. — Ты же можешь, я чувствую!
И мальчик улыбнулся, подавая ей руку.
XIV
Путаный город: смертельные тайны
Два независимых сотрудника Хосе и Ллойдин Аргуэлльесы объявили о так называемом открытии Закона Времени, а точнее, о временной темпоральной константе. Они исследовали календарь майя, отличающийся особой точностью расчётов по отношению к галактическим меркам. В результате этих многолетних исследований учёные пришли к выводу, что календарная система майя была основана на совершенно иных стандартах меры и математике, чем любое из ныне известных или используемых в мире устройств отсчёта времени.
Ныне человечество пользуется десятеричной системой счёта. А вот майя пользовались двадцатеричной системой, как обнаружил Хосе Аргуэлльес в 1989 году. Этот двадцатеричный математический код выражается в виде радиальной числовой матрицы 0–19. Двадцатеричный счёт 0–19, приобретающий гибкость сил и качеств благодаря позиционной математике, превосходит позиционную математику десятеричной системы.
Составной частью двадцатеричного счёта кода 0–19 является счёт 1–13 (Волновой Модуль), определяющий постоянство циклической меры. Сочетание целостного ряда 0–19 с его подпорядком, циклической константой счёта тринадцати, создаёт частотное соотношение 13:20.
Таким образом, исследователи подтвердили, что существует галактическая естественная временная частота 13:20. Частота же, по которой сейчас живёт цивилизация, рассчитывается из двенадцатимесячного григорианского календаря, где час равен шестидесяти минутам. То есть бытующая частота — 12:60. Однако это соотношение является искусственным, созданным человеческим мозгом явно для собственного удобства. Эта частота является верной лишь для трёхмерного пространства, не включающего в себя четвёртое измерение — Время. Тогда как частота 13:20 является истинной четырёхмерной временной частотой.
Рина выскочила из палаты Глеба и побежала по лестнице к выходу. В гардеробе на первом этаже, натягивая дублёнку, увидела объявление:
«Требуется гардеробщица! Обращаться в регистратуру или по телефону в Городскую больницу номер…»
Ринка вздрогнула — так это тот же номер больницы, который назвала ей соседка! Выходит и Глеба, и Зинаиду отвезли в одну и ту же больницу? Но тогда чего же медлить — надо заскочить к Зинаиде. Правда, у Рины ничего с собой нет… К Глебу-то можно было примчаться с пустыми руками. К Зинаиде, конечно, неудобно, но…
— Скажите, а здесь нет буфета или ларька, чтобы купить фруктов? — спросила Рина даму в регистратуре.
Оказалось, есть. Ринка взяла по полкило апельсинов-мандаринов, два пакета сока, пару шоколадок и побежала в палату к соседке. Зинаида лежала в окружении ещё то ли пяти, то ли шести кроватей. Ясно — с пенсионерами не церемонятся. Куда запихнули — на том и спасибо.
— Ой, Риночка! — обрадовалась Общественница. — Вот не ждала! Думала, тебе не до меня! — Зинаида хитренько улыбнулась. — У тебя же гость. Я заходила — видела. Приятный, конечно, мужчина. Но всё равно ты поостерегись. Он хоть тебе и дед…
— Какой дед? — не врубилась Рина. Конечно, она помнила, что Зинаида Никитична столкнулась с Домиником и приняла его за родственника. Но чтобы за деда?!
— Ну, он же твоей бабы Вари младший брат. Значит, тебе — дед. Но уж больно моложаво выглядит. Ты поостерегись. И не сильно верь ему-то! Я так поняла, что не слишком Варвара его жаловала. Проще сказать, вообще не любила и не доверяла. Так что я ничего ему и не отдала. А как меня приступ-то скрутил, вообще подумала, что нельзя такую ценность дома оставлять. А ну кто залезет в квартиру?
Рина представила, как Доминик пытается вскрыть отмычкой дверь Зининого жилья. Хотя зачем ему отмычки-то? Он щёлкнет пальцем, и дверь откроется.
— Что за ценность? Вы про что? — нетерпеливо произнесла девушка.
— Ещё бы не ценность? Считай, послание с того света. Ведь Вари-то уже в живых нет, а вот письмо от неё пришло. Вернее, это тетрадка.
— Тетрадка?! — Рина почти разочаровалась. Она-то уже понадеялась, что бабушка отдала соседке аграф.
— Пойдём, покажу! — Зинаида боязливо спустила ноги с кровати.
— Болит? — Рина машинально провела рукой по спине соседки.
Зинаида охнула, но вдруг заулыбалась:
— Смотри-ка! Помогла, видно, больничка. Исчез радикулит. Как рукой сняло. Вот чудеса-то!
Рина отдёрнула руку. Неужели и она может лечить? Вот так просто — проводя рукой?
А Зинаида уже начала проявлять бешеную активность. Вот что значит Общественница: едва боль отступила — в бой!
— Сейчас я сестричку сыщу! — засуетилась бабка. — Она мои вещички в какой-то больничный сейф положила. Там и тетрадочка, что Варвара тебе послала. А почтальонша, видать, спутала — в мой ящик опустила.
Быстро потянув Рину за собой, Зинаида уже через минуту нашла медсестру, та отвела их в небольшое помещение. Сейф оказался обычными ячейками, как в супермаркетах, закрытыми на ключ. Зинаида порылась в своём барахлишке и вытянула бордовый пакет с надписью «Л’Этуаль».
— На вот! Я не читала, не сумлевайся. Только вот почерк поглядела, чтоб знать — чей. И надпись. Видишь, тебе, и срочно. Так что иди домой и читай. У меня-то всё хорошо, а тут, видишь — срочно!
Ринка вылетела из больницы — не в коридорах же читать! Но где? Домой ехать далеко. А ведь ей ещё надо найти Доминика. Зайти в кафе? Там люди вокруг головами вертят. А при таком чтении любопытство — большая помеха. Конечно, лучше всего спуститься в метро. Там никто ни на кого внимания не обращает. Да там многие люди и свидания назначают, и просто пообщаться собираются. А некоторые чуть не метро-офис устраивают, встречаясь с клиентами.
Раньше Рина и сама считала, что метро — одно из лучших мест в городе. Но после страшных снов стала замечать за собой, что всё чаще предпочитает наземный транспорт, а то и вообще бродит пешком. Конечно, она поехала на метро, когда позвонил похититель мамы. Но тогда она вообще мало что соображала. А как войти в подземку сейчас?! Но, с другой стороны, не читать же зимой на улице?! Придётся всё-таки попробовать войти в метро…
Рина вздохнула и спустилась в подземный переход. Там на решётке вентиляции лежали, греясь, три пса. Один поднял голову и поглядел на девушку глазами чем-то напоминающими глазищи подземного бронзового пса. Рина сочла это добрым знаком. В конце концов, подземные постройки — это вотчина Анубиса. Девушка толкнула стеклянную дверь и вошла в вестибюль метрополитена. И её никто не остановил! Купила магнитную карточку. И ей продали!! Прошла через турникет. И её пропустили!!!