Чтение онлайн

Помню, как пару раз после дней рождений ловила вертолеты: у меня тогда комната кружилась, а сосредоточиться на чем-то одном казалось непосильной задачей.

— Я могу сделать тебя счастливой, моя малышка. Буду носить тебе завтраки в постель и встречать с работы…

Остапа, как говорится, понесло.

Ему бы сказки писать с такой фантазией.

— А где мы жить с тобой будем, Витюш? — я просто хочу убедиться, что он все-таки не настолько пропащий мужчина. Если квартира досталась его бывшей жене с двумя детьми, то, так уж и быть, я накину ему пару баллов.

Они его, конечно, не спасут, потому что рейтинг все равно будет в минусе, но хоть какие-то крохи уважения останутся.

— Что? — Виктор сначала не понимает, о чем я его спрашиваю, но после все же спешит исправиться. — У тебя первое время, моя хорошая. Потом я отсужу половину квартиры у этой стервы, получу деньги от своей части, мы продадим твою…

А я, наивная, думала, что хуже быть уже просто не может.

Показалось.

Еще как может.

— Так, стоп, дорогой мой. Тебя, я так понимаю, все остальные «варианты» уже под зад пнули, поэтому ты приполз ко мне. Это, кстати, объясняет не слишком цветущий вид букетика, — я откровенно смеюсь над этим потрепанным бабником. — Давай-ка, закатывай губу обратно и иди на все четыре стороны.

Во взгляде Вити появляется испуг.

Что, неужели я действительно тот самый последний вариант, на шею которого он так надеялся? Даже обидно немного становится.

— Ты меня разлюбила? — он хмурится, задавая свой абсолютно наивный вопрос.

Никогда и не любила — крутится в голове.

Мне не сильно хочется с ним спорить, так что я просто киваю головой и пытаюсь обойти его покачивающееся тело, пока он нечаянно не сшиб меня с ног.

На всю жизнь хватило прошлого раза, когда на парковке Виктор сделал это специально.

С другой стороны, мне, наверное, стоит его поблагодарить, потому что благодаря той ситуации в мою жизнь прочно вошел по-настоящему мой мужчина.

Мужчина, рядом с которым я начала жить.

— Ничего… Это ничего… Я сделаю так, что ты снова в меня влюбишься, — он начинает наступать, а я испуганно пячусь назад — все же по комплекции Виктор меня превосходит и это действительно пугает.

— Успокойся, Вить. Тебе просто надо проспаться. Помирись с женой, вернись к ней, у вас же дети… — пытаюсь заболтать, но это не работает.

Где, черт возьми, Стас?

Вспоминаю о его синяках под глазами и думаю, что он отрубился в машине и видит уже десятый сон почти со стопроцентной гарантией.

— Прямо сейчас напомню, как нам было хорошо вместе. Тебе же нравилось, когда я тебя трахал? Не дергайся, крошка, я заставлю тебя кончить.

Я пытаюсь ускользнуть от Виктора, бью его по рукам, царапаю так, что у него проступает кровь на щеке, только вот все это его затуманенному алкоголем сознанию наверняка кажется прелюдией.

Он одобрительно похрюкивает, когда все же удается схватить меня за задницу, дышит мне в лицо своим перегаром и раздвигает коленом ноги.

— Ты такая страстная, моя кошечка. Мне нравится. Самая горячая из всех сучек, которые у меня были.

— Отвали! Да отвали ты от меня! Помо… — остальное тонет в широкой ладони, которой мне зажимают рот, когда мне все-таки удается железной банкой с зефиром залепить по больной голове.

Я лишаюсь своего оружия — оно попросту выскальзывает из пальцев — оказываюсь вжата грудью в стену дома рядом с дверью и пытаюсь быстро оторвать шершавую руку от своего лица, потому что Виктор сдвинул ее выше и полностью перекрыл мне дыхание.

— Вот так, да-а… Двигайся… — он стонет мне на ухо, а я чувствую, как вялая эрекция прижимается к моей заднице.

Боже, это настолько абсурдно, что мне хочется смеяться.

Скорее всего это что-то от накатывающей истерики, но я правда не могу сдержаться, когда Виктор двигает бедрами и обещает мне аж целых три оргазма.

Когда отчаяние почти подступает к горлу, когда я чувствую на животе касания мерзких пальцев, когда мне в очередной раз не удается укусить моего бывшего — все прекращается.

Вот так в одну секунду я перестаю чувствовать на себе вес чужого тела, застегиваю джинсы — Виктору удалось расправиться лишь с пуговицей — и оборачиваюсь, чтобы в следующий момент увидеть, как устрашающего размера кулак впечатывается в лицо, куда я до навязчивого сигнала в голове хочу плюнуть.

И желательно несколько раз.

Все опять пошло через жопу.

Меня, если честно, это уже не удивляет. Сразу надо было предположить, что все пойдет мимо плана, потому что… А когда вообще все было по-другому?

Адреналин мгновенно подскакивает, когда я вижу мою маленькую Вредину в руках этого ублюдка.

Еще в первую нашу встречу, когда этот недоразвитый пытался залезть в окно малышки с букетом, надо было с помощью кулаком объяснить, что ему раз и навсегда суждено забыть дорогу к этой женщине. К моей женщине.

Оплошал, признаю. Больше я таких ошибок совершать не намерен.

От первого удара этому алкашу удается уклониться с помощью хер пойми откуда взявшегося везения. Скорее за него это делает сила гравитации, которая притягивает его рожу к асфальту. Возвращаю его в исходное положение и от души врезаю кулак в его нос, оскалившись, когда замечаю результат своего труда — кровь заливает его лицо, он хрипит что-то нечленораздельное и пытается меня оттолкнуть.

— Я еще не закончил с тобой. Ты так просто не отделаешься, даже не надейся.

По ребрам, по печени — я не особенно разбираю, куда бить. Мне просто нравится, как он корчится от каждого нового выпада и пытается шевелить разбитыми губами.

Он, сука, посмел тронуть мою Вредину, и в этот момент я отчетливо понимаю, что могу убить за нее. И это будет настолько просто и без колебаний, как щелкнуть пальцами.

— Матвей! Матвей, хватит, остановись! Ему уже достаточно, — через пелену адреналина пробивается родной голос, я последний раз впечатываю кулак куда-то в район солнечного сплетения и отпускаю эту тушу, которая сразу растекается по асфальту.

— Ты в порядке? — поворачиваюсь к моей перепуганной девочке, стираю о джинсы кровь с костяшек и в каком-то полубреду тяну к ней руку, чтобы убрать прилипшие к щеке волосы.

— А ты? Зачем ты его так? — малышка ловит мою поврежденную ладонь, забавно дует на ссадины и осторожно прощупывает запястье и чуть повыше на наличие растяжений. — Тебе же нельзя! Ты этими руками работаешь… И ты еще не закончил моего феникса.

— Нашего, — поправляю ее. — Он что-то успел? — перехватываю ее дрожащие руки, притягиваю к себе, чтобы она уткнулась носом мне в грудь и перестала так трястись.