Чтение онлайн

Далеко впереди неподвижно лежали ещё двое.

«Теперь я оставляю на станции отделение, прежде всего, для связи с «Фленсбургом» и встречи подводной лодки. С точки зрения морали моя передислокация имеет лёгкий привкус бегства. Но так может показаться лишь дилетанту, и я надеюсь что старые солдаты меня поймут. Это не паника и не страх — военная целесообразность диктует нам способ действий».

Он поставил точку и резко закрыл тетрадь, изо всех сил пытаясь не выпустить вовне острую раздражающую мысль: удалось ли обер-фельдфебелю осуществить задуманное? Почему группа не даёт о себе знать?

Гауптман Айхлер втянул голову в плечи.

«Шансы у этих азиатских свиней нулевые. Их цель — наша «Ретсель» и новая секретная радиоаппаратура. Несомненно, эти молодчики из военной разведки. Или, может, даже из НКВД. Слишком деликатное дело им поручили, кого попало на такое не пошлют. Предлагать им сдаться бессмысленно — фанатики режима. Так что же, покориться судьбе? И оказаться в Сибири? Опять холод и снег? Подождём. Посмотрим, как будут развиваться события дальше. Судя по всему, этот офицер у них командир, стратег операции. Это нетрудно определить по выправке, лицу, по глазам. Он чем-то похож на нашего гнилого интеллигента Гревера, несмотря на щетину и почерневшее лицо. Да я и сам, наверное, хорош, по правде говоря... Их семеро. И если учесть, что командир обычно возглавляет основные силы, то это все. Или почти все. Есть ещё те, которые обстреляли нас у охотничьей хижины. Очевидно, что это сделали те трое, что сбежали с метеостанции. Наш доблестный командир даже не смог обеспечить содержание пленных под стражей! Наверное, часовые спали. Там, где отсутствует убеждённость, появляется расхлябанность. А от неё — лишь шаг до преступления. Но это так, к слову... Если я вернусь, то поставлю всех на место. Всех!

А пока что благодарю судьбу за то, что дала мне возможность избавиться от вероломного фельдфебеля. И надо признать, что я воспользовался ею довольно ловко. Они надолго запомнят Петера Айхлера, все эти интеллигентские недоноски! Значит, можно надеяться, что мне удастся-таки склонить фортуну на свою сторону. Но... Кто бы мог подумать, что за каких-то шесть часов всё станет с ног на голову?.. Впрочем, главное — не впадать в отчаяние. На что они надеются? С таким количеством людей... При том, что они утратили главное и единственное, что могло привести их к успеху, — внезапность... Нет, у них нет шансов, и когда они выдохнутся и начнут подыхать в этой стуже, надо не упустить момент. В моём положении надо держать ушки на макушке. Надо изображать обессиленного. Ещё посмотрим, чья возьмёт... А этот красный всё выпытывал, что, где, как. Но не слишком давил, надо признать. Наверное, понял, что имеет дело с истинным национал-социалистом, от которого информацию шиш получишь. Говорят, красные обращаются с пленными гуманно, хотя откуда возьмется гуманность у этих азиатов? Во всяком случае я вёл себя в соответствии с кодексом чести германского офицера, мне не за что себя упрекнуть».

Щербо оставил попытки разговорить немца. Пустая трата времени, как он и полагал с самого начала. Немец, казалось, впал в прострацию, стараясь, однако, сохранить надменно-каменное выражение лица.

«Жаль, этот фриц мог бы помочь. Количество людей, схема постов, график смен, границы участков, которые охраняются, расположение внутренних помещений, расписание сеансов связи, оперативное прикрытие, план экстренной эвакуации и так далее... Всё это, по идее, этот индюк может знать. Но он, кажется, уже сообразил, что убивать его мы пока что не собираемся, поэтому, несмотря на страх, вызывающе твердил: «Я вам ничего не скажу!» Вот же ж, гад! Когда план уже продуман и запущен, его сведения мало что могут изменить. Значит... Ладно. Сейчас меня волнует другое. В первую очередь: как этот Айхлер оказался в таком отдалённом от станции месте? Офицер, гауптман, он не похож на исполнителя чрезвычайной миссии, на личного представителя фюрера — тоже. Стало быть, с ним была группа. Где она? Или они потеряли друг друга в метели, что маловероятно, или группу уничтожили. Кто? Кроме них и нас, здесь никого нет. Выходит, наши?.. Чёрт с тобой, фашист! Молись своему фашистскому богу, тварюка, что возиться с тобой некогда. Но...»

Щербо медленно поднял руку и внезапно резко рванул тесёмку капюшона на горле гауптмана. Тесьма затрещала. Он засунул руку под олений ворот, нащупал петлицу и дёрнул на себя, словно желая удостовериться, действительно ли имеет дело с офицером. Делал он это нарочито грубо, давая понять спесивому немцу незавидность его положения. В глазах Щербо промелькнуло пренебрежение, которое немец уловил и отвернулся.

— Ладно, я не буду подвергать испытанию ваше солдатское достоинство, — жёстко, словно взвешивая каждое слово, произнёс Щербо. — Но вы должны ответить мне на один вопрос. Можете ограничиться «да или нет».

Немец внимательно посмотрел на Щербо, ожидая подвоха.

— Вы командовали группой, которая преследовала моих бойцов? «Если он скажет «да», тогда это на девяносто пять процентов правда. Тогда, его группу уничтожили мои ребята...» После долгой паузы немец выдавил «нет». «Жаль. Что ж, он поможет нам в другом».

— Гаральд, объясни гауптману правила поведения на лавиноопасном склоне, — Щербо отошёл, даже не взглянув на немца, так, словно ответ, который он ожидал, не имел для него ни малейшего значения.

Барак стоял прямо на леднике. Если бы не островерхая крыша, он походил бы на железнодорожный вагон, правда, вдвое длиннее и шире.

«Остроумно сделано — на сваях, — размышлял Байда. — Летом снег тает, внутрь натекает талая вода, здание перекашивается. Сплошные неудобства. А так — добро пожаловать. Но, хоть сейчас и лето, половодья что-то не видать, только метели и морозы. Надо полагать, не всегда так... Или... Глетчер понемногу движется, едва заметно... Немцы просто так ничего не делают».

Сваи были высотой не более двух метров, и всё пространство под бараком просматривалось, несмотря на внушительные сугробы после последней метели. Но снег там не скапливался, судя по всему, площадку регулярно расчищали. Это давало возможность рассмотреть все подходы к станции.

У барака было три выхода. Один, очевидно, главный — в противоположном от Байды и Валеева южном торце. Они осмотрели его из своего укрытия. И два боковых, с запада и востока. Слева от барака едва угадывалась дизельная, наполнявшая арктический воздух механическим шумом и запахом отработанной солярки. Рядом высился штабель металлических бочек. Далеко справа, невидимая для них, разместилась псарня. Оттуда изредка доносился глухой собачий лай. Они не боялись, что их почуют собаки: дизель забивал и шум, и запах. Метрах в двухстах виднелись антенные растяжки, наполовину скрытые за скалами, — там было антенное поле. А немного позади барака, между ним и дизельной, почти у края ледопада, приткнулся маленький сарайчик, который они с Щербо не заметили из своего наблюдательного пункта, поскольку его заслонял барак.

«Видимо, кладовая для хранения мяса, — догадался Байда. — Естественный холодильник. Основательно устроились фрицы. Надо полагать, зимовать надумали. Но где же часовой?»

У объекта был зловеще мертвенный вид — ни звука, ни движения. Байда посмотрел на часы — второй час. «Спят фрицы. Бодрствует только дежурная смена и караул. Но часового не видно. Куда же он делся? Невозможно, чтобы они не выставили внешний пост. Не может быть... Неужели внутри греются? Нет...»

Они придирчиво обследовали слепой торец барака, особо задерживаясь на его фронтоне, где виднелись едва заметные, плотно, почти без щелей подогнанные друг к другу ставни слухового окошка — сквозь него надо было попасть внутрь. Засовы и крючки их не волновали. Для них Валеев берёг специальный инструмент, который заранее вытащил из рюкзака и рассовал по ближним карманам. Повозиться, конечно, придётся.

«Вот она — цель нашего невероятного, безумного перехода через ледопад — за два шага. Всё-таки дошли! Одолели... Батя всё правильно рассчитал. Лишь бы не сорвалось...»

Согласно замыслу Щерба, Байда с Валеевим должны были сделать всё возможное, чтобы лишить немцев возможности уничтожить техдокументацию и шифровальную машину. Основные же силы должны были начать атаку на объект. Даже если атака не сорвётся и группа молниеносно подавит сопротивление, не исключено, что немцы успеют сделать всё, чтобы не оставить никаких следов и от бумаг, и от машины. Задание Байды и Валеева именно в том и заключалось, чтобы любой ценой «украсть» у них это время, ударить изнутри и отрезать врага. Для этого они и должны были зайти с тыла — скрытно пробраться на чердак и дождаться подходящего момента.

Первый этап своего задания они завершили успешно — ледопад преодолели. Теперь — второй этап...

Валеев приготовил небольшой ледовый якорь — айс-фи-фи {31} — и начал привязывать к нему верёвку. Нужно было накинуть его точно на конёк крыши. Байда надеялся на меткий глаз и твёрдую руку бывшего каюра, он не раз видел, как тот умело обращался с арканом.

Хотя часового они и не увидели, дальше осторожничать не имело смысла, нужно было решаться на что-то. Им сдавалось, что всё, что было до сих пор, случилось давно и не с ними. Незримая грань навсегда отдалила их от трудностей и ужасов пройденного маршрута. Теперь главным было то, что ожидало впереди.