Чтение онлайн

Танька устала и взмокла. Лямки натерли плечи. Ей было уже наплевать на все. Страшно не было, интересно не было, было только скучно и тяжело стоять в парашюте. Вертолет болтало, от рева винтов глохли уши, и было душно. Одеколон соседа не перешибал острого запаха его пота — запаха страха. Вообще адреналином в вертолете попахивало, на Танькин взгляд, избыточно. Ее начало слегка подташнивать, и уже было все равно — прыгать, падать, лететь… лишь бы на свежий воздух.

Ее очередь была где-то в середине группы. Выпрыгивающие один за другим уходили в проем. Можно было представить слова, которые они при этом произносили: «ой, мама, нет, ой, мать, пятьсот пять…» Танька увидела перед собой прямоугольную дыру, а далеко внизу — что-то зеленое.

«Пошла!»

И она пошла, отчего-то зная, что лучше чуть оттолкнуться и прыгнуть «как через порог двери». Ее не мотануло вниз головой, как многих прочих, она падала «солдатиком» — довольно медленно, судя по скорости приближения земли. Потом ее резко вздернуло вверх, и падение прекратилось. Точнее, замедлилось. Танька положенным образом разместила руки на стропах и начала оглядываться. Вокруг, на солидном расстоянии, медленно парили такие же новички на «дубах».

Таньку слегка снесло ветром, и она покосилась на еловый лесок в том направлении, куда ее несло. «Прикольно будет повиснуть на елке… хотя тут, вроде, каждый раз кто-то на них висит… ничего оригинального…» До елок она не долетела, приземлившись на краю поля в траву. Парашют опрокинул ее и проволок метра полтора, руки и лицо измазались в травяном соке. Облизывая горечь с губ, Танька стала собирать парашют. Тут же откуда-то нарисовались дети лет восьми-десяти, предложившие ей помощь. Танька позволила им тащить свой парашют и пошла следом. Ей было обидно, что никто из знакомых не видел ее прыжка. Дразнить ее пыталась вся машина, а как дошло до дела — ни одной морды на горизонте.

Оказалось, что она неправа. У здания ее встретили Герцог с Маршалом, сгребли в охапку, почему-то надергали уши.

— Ну, как? — спросил Маршал, царапая ей шею рукавом своего навороченного черно-зеленого комбинезона.

— Да никак… — честно ответила Танька. — Летела, упала. Ну, земля красиво сверху выглядит. А так…

— Понятно, — сказали в голос оба приятеля.

— Сегодня второй заход для перворазников будет? — крикнул компании, тусующейся неподалеку, Маршал.

— Через полчаса… — ответил кто-то поблизости.

— А нафига? — не поняла Танька.

— Прыгнешь — узнаешь… — рассмеялся Герцог. — Вперед, а то опоздаешь.

Вновь инструктаж, неподъемный рюкзак, шумный подъем, мандражирующие персонажи вокруг. Когда до Танькиной выброски остался один человек, ее вдруг затрясло, и она поняла, что прыгать не хочет и не будет.

— Пошла! — гаркнул выпускающий.

— Н-н-н-ни за что… — помотала головой Танька.

— Пошла! — заорал он еще раз, так, что Танька и вправду — пошла. Были забыты все умные соображения первого раза, она кувыркнулась вниз головой, заорала что-то, перевернулась, дернула кольцо, взлетела вверх на несколько метров… Падение сменилось парением.

В лицо ей ударил запах ветра — холодный, свежий, яркий. Небо над куполом было ослепительно синим, земля внизу — красивой и недоступной, а Танька — безумно счастливой.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — заорала она во всю глотку. — Я! Лечу!

Уже метрах в пятнадцати от земли она услышала жестяной голос мегафона:

— Девушка в черных джинсах! Ноги сложи! Ноги!

Не сразу дошло, что это — ей. Танька посмотрела на свои ноги и обнаружила, что радостно болтает ими.

Приземление было обидным до слез. Кончилось небо, осталась только земля и тяжесть. Но она все равно захлебывалась восторгом. Дети вновь потащили ее парашют, едва успевая за Танькой, стремящейся к толпе зрителей.

Она нашла среди публики Герцога и Маршала, повисла на обоих, по очереди целуя их в щеки.

— Ребята! Я вас обожаю!

— Ну вот. Совсем другое кино. Поняла?

— Угу! — кивала головой Танька. — Поняла!

— Вот так вот и тратят деньги на ветер…

«Деньги на ветер…» — завертелось в голове строчкой будущей песни. «Деньги на ветер, сердце на волю…»

Потом было шампанское, десяток однотипных вопросов «Ну и как оно?» от разнообразных мужчин и пары девушек, откуда-то появилась гитара и некто в ярко-красном пижонском комбинезоне спел фальшиво нечто изобилующее терминологией, которую Танька не понимала, но все равно все было замечательно, красиво, восхитительно. Танька с кем-то обнималась — совершенно по-братски, кто-то катал ее на плечах, она снималась на «Поляроид» с неким прославленным чемпионом… в общем — суета сует и всяческая суета.

День перетек в вечер. Они приехали домой. Танька, несмотря на то, что была уже хороша, вспомнила про мобильник, и с удовольствием отметила, что Ростов — уже не Московская область, и роуминга здесь у ее «Мегафона» нет. И никто не позвонит с дурацким вопросом «Ты где?». А если бы и позвонил — можно было бы повесить трубку. Или сказать что-нибудь очень, очень грубое.

Маршал уезжал на автобусе рано утром, и потому сразу по приезду отправился спать, попрощавшись со всеми заранее. Танька осталась с Герцогом и очередной канистрой вина. Привыкнув усилием воли не засыпать от тех таблеток, которыми ее пичкали в отрочестве, она могла пить много, очень много, и оставаться в более-менее пригодном к общению состоянии.

— А как у тебя это началось? — спросила она, сидя в кресле, как любила: боком и свесив ноги через поручень.

Герцог пожал плечами.

— Как у всех, наверное. Сны. Какие-то картинки днем. Навязчивые, перекрывающие реальность. Каша в голове. Временами — ощущение, что кто-то чужой вторгается в мою голову и действует вместо меня. Я ж еще не понимал ничего…

— А у меня язык путался… вот иногда просыпаюсь и понимаю, что я по-русски говорить не умею. Знаю, что это русский язык, но слов — не знаю. Я молчала по полдня. А потом сдуру рассказала это матери. Вот тут-то все и началось…

— Да уж… мало у кого хватает соображения не сделать эту ошибку. И начинается — таблетки, режим, обследования…

— Как ты вырвался?

— Нашел в себе что-то. Себя. Себя прежнего. Взрослого и умного. Поверил, что все это не бред. Притворился выздоровевшим. Пил водку, писал песни. Чистил мозги. В армию пошел сам… в «точку».

— «Так изгоняют благодать из беса…» — процитировала Танька.

— Это что?

— Это? Очередные стихи…

— А дальше?

— А дальше не помню… — разочарованно вздохнула Танька. — Я вообще из своего мало что помню.

— А ты как?

— А мне наследство привалило. От какой-то дальней родственницы. Квартира в Москве. Вот и отправилась туда, на следующий день после дня рождения. Я бы и в Махачкалу уехала, лишь бы от родни подальше. Работу нашла, на заочный поступила. Замуж даже вышла. Но скоро разведусь. Как только приеду — займусь.

— Почему?

— А надоело… — поморщилась Танька. — Мне уже костыли не нужны…

— А зачем замуж выходила?

— Для нормальности. Типа, все как у всех…

— Не помогло?