Чтение онлайн

– Почему вы так думаете?

– Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Шелленберг? – спросил Колвин.

Уиллс ответил не сразу.

– Шелленберг? – повторил он с нескрываемым удивлением.

– Это руководитель «Аусландсзихерхайтдинст», – с трудом произнес Колвин. – И фигурирует тут еще один немец по имени Раш. Экзотическая фигура. Служил и у Шелленберга, и в личной охране Гитлера, и в штурмовой группе Скорцени.

– Знаете что, – сказал комиссар. – Пожалуй, я подключусь к работе сам. Чем сейчас занимается Конуэй?

– Печатает свои показания. Надо было занять его делом.

– Хорошо. Пусть потрудится до моего приезда.

Когда в комнату вошли двое мужчин, Конуэй протянул им отпечатанные страницы, но британцы не обратили на них ни малейшего внимания.

На незнакомца репортер почти не взглянул. Он решил, что Колвин привел с собой второго следователя, чтобы играть в обычную следовательскую игру. Сразу было видно, что второй – мелкая сошка.

Уиллс спросил:

– Итак, Раш работает на Шелленберга?

Конуэй вновь взглянул на невзрачного следователя, но уже другими глазами. Голос и манера говорить явно свидетельствовали о высоком служебном положении.

– Да.

– Где сейчас Раш?

Конуэй не ответил, и комиссар взглянул на Колвина:

– Вы предупредили его о возможных последствиях?

– Весьма красноречиво, сэр.

– Пожалуй, я все-таки добавлю кое-какие разъяснения. – Уиллс говорил ровно, тихим тоном; глаза смотрели невозмутимо из-за очков в дешевой оправе. – Не думайте, что у нас здесь действуют какие-либо законы. Мы можем поступить с вами любым образом, каким сочтем нужным. При этом мы не испытываем ни малейших сомнений, ни малейших угрызений совести. Как только мы почувствуем, что вы сотрудничаете с нами не на все сто процентов, немедленно последуют санкции. Это понятно?

Чего уж яснее, подумал Конуэй, и по спине у него пробежали мурашки.

– Раш в Дублине, – быстро сказал он и тут же испытал неимоверное облегчение.

Глаза Колвина удивленно расширились, глаза второго сохранили прежнее выражение.

– Адрес?

Конуэй сообщил. Магнитофон работал, но Уиллс тем не менее достал карандаш и записал что-то в блокнот.

– Он вас ждет?

– Да.

– Когда?

– Когда я закончу... работу.

– Иными словами, когда операция по шантажу будет закончена и вы вернетесь с деньгами.

– Да.

– Назначен ли конкретный день?

– Нет. Только...

– Стало быть, конкретный день не назначен. Но тем не менее он ожидает вас в ближайшее время?

– Думаю, что да.

Уиллс взял отпечатанные листки, коротко взглянул на них и сказал:

– У вас взяли двадцать тысяч фунтов. Это все деньги?

Конуэй колебался не более секунды. Он не был уверен, что деньги, спрятанные в дублинском банке, находятся в безопасности, но все-таки надеялся, что когда-нибудь в будущем их можно будет забрать. Но даже этого короткого промедления оказалось достаточно, чтобы Колвин размахнулся и открытой ладонью врезал репортеру по уху.

От острой боли Конуэй свистнул и схватился за ухо.

Колвин сказал:

– Если я ударю обеими руками, у вас лопнут барабанные перепонки.

– У меня есть еще десять тысяч, – пролепетал Конуэй.

– Где?

– В Дублине. В депозитном сейфе.

– Каким образом вы можете забрать эти деньги?

– Я должен явиться туда лично.

Эти слова Конуэй произнес с вызовом. Пусть только они дадут ему добраться до Дублина, там им его не достать. Руки коротки.

– Список там же, где деньги? – скрипучим голосом спросил Уиллс.

– Нет, они... – Конуэй запнулся и тут же втянул голову в плечи, ожидая удара.

Удара не последовало.

– Не трусьте, – сказал Колвин. – Я понемногу начинаю разбираться в вашем характере. Во всяком случае, я уже могу определить, когда вы собираетесь солгать, а когда просто выбираете слова. – Список у Раша?

– Да.

– Почему же вы тогда заколебались с ответом?

– Я хотел...

– Осторожно, – процедил Колвин.

Конуэй передернулся.

– Дело в том, что там есть еще один документ. Так вот он находится в банке, где и деньги.

– Что за документ?

– Вы ничего мне не сказали про второй документ, – рявкнул Колвин.

– Я и сам не знаю, что он собой представляет, – сказал Конуэй.

– Вы ведь знаете немецкий?

– Да.

– Документ на немецком языке?

– Да.

– Чего же вы в нем не поняли?

– Там цифры, – объяснил Конуэй. – Какая-то финансовая отчетность. Я не смог в ней разобраться.

– И этот документ в Стокгольм тоже привез Раш?

– Да.

– Итак, у Раша было два документа. Первый – список имен. Назовем его «белый список», потому что, в отличие от «черного списка», туда занесены лучшие из лучших. – В глазах Уиллса мелькнула ироническая искорка. – Раш работает на Шелленберга, который руководит всей внешней разведкой СД. Наш парень отправляется в Стокгольм, чтобы передать документы советским властям. Я правильно все излагаю?

– Да.

– Довольно странное поведение, – пожал плечами Уиллс и после паузы продолжил: – Как вы думаете, какую это преследует цель? Еще один вопрос: вы сказали мистеру Колвину, что Раш внезапно проникся ненавистью к фашистской Германии, к той самой Германии, которой он так доблестно служил. Почему?

– Его подставили, вот почему, – ответил Конуэй.

– Очень может быть. – Уиллс посмотрел на Колвина: – Вы правы. От этого человека тянется ниточка наверх, но мы пока не располагаем достаточно полной информацией.

– Так точно, сэр.

– Нужно узнать все, что возможно.

Колвин и Уиллс вышли. Затем первый вернулся с термосом в руке.

– Хотите чаю?

Конуэй кивнул, и Колвин налил ему из термоса коричневатой жидкости.

– Пейте.

Конуэй поблагодарил и выпил. Чай был едва теплым, но у ирландца пересохло во рту, и он жадно сделал несколько глотков. Тем временем Колвин взял металлическую корзинку для мусора и передал ирландцу. Десять минут спустя Конуэя вырвало – прямо в корзинку. Приступ тошноты продолжался долго.

Колвин наблюдал за этой сценой с совершенно бесстрастным видом. Потом сказал:

– Если будешь врать или говорить не всю правду, я заставлю тебя блевать не переставая.

Когда тошнота прошла и многочасовой допрос закончился, Конуэй получил подробные инструкции. Ему уже и в голову не приходило изворачиваться и хитрить. Да и прежней уверенности, что в Ирландии британская секретная служба до него не доберется, у Конуэя не было. Вперемежку с инструкциями репортера накачивали угрозами: он наслушался и про длинную руку, и про недреманное око, и про неистощимое терпение британской службы безопасности.