Чтение онлайн

— Знающие люди не обещают ему более двух лет жизни.

Василий Давыдович слегка обернулся к постельничему, словно испрашивая разрешения, затем почти шепотом с некоторой растерянностью спросил:

— Что же будет после его смерти?

— Ничего, — пожав плечами, ответил Норманн и осторожно предположил: — В Москве слишком много денег.

В реальной истории, несмотря на явную бесталанность сыновей Ивана Калиты, никто не осмелился посягнуть на Московский стол. Но тогда присутствовал сдерживающий фактор в лице дядюшки по имени хан Узбек. А сейчас? Практически та же ситуация! Узбека похоронили в Самарканде следом за Иваном, в Орде начался передел власти. Выскочка по имени Мамай разграбил Рязань с Нижним Новгородом, затем пошел на Москву и получил на Куликовом поле по соплям. Рязанский князь вместе с родственниками из улуса Тохта перехватил беглеца на Муромском тракте — и финита ля комедия. Москву никто не трогал до восшествия на престол князя Дмитрия, а сами москвичи сидели тихо и спокойно. Отсюда вывод: Иван оставил после себя солидный капитал, предположение имело право на жизнь.

— Орда благоволила московскому князю, хан Узбек не раз одаривал золотом и серебром, — подтвердил догадку Василий Давыдович.

— Ты сам ответил на собственный вопрос, — усмехнулся Норманн.

— Ответь, князь Андрей, — снова вступил в разговор постельничий, — почему сам не хочешь брать Азов?

— В любом поступке должен присутствовать смысл. Возьму богатый торговый город, а дальше что? Мне его не удержать.

— И не надо! — воскликнул воевода. — Там товаров на миллионы!

— Ну да, — снова усмехнулся Норманн, — сегодня возьму миллионы, а завтра к строящимся городам придут генуэзцы с улусом Тохта, и я потеряю вдвое больше.

Незачем соваться в Азов, вообще нет никакого смысла. Озлобленные половцы загрызут голодными комарами, затем придет Тамерлан, и ку-ку. А главная проблема таится с иной стороны. Турки уже сейчас давят Византию, вскоре они прорвутся на Анатолийский полуостров, и Константинополь наймет Тамерлана, усилив его армию арендованными в Индии боевыми слонами. Наемники под командованием стратега Иммануила сметут османов подчистую. Новый султан Мурад I сделает стратегически правильный вывод, его армия пойдет в обход вдоль северного берега Черного моря. Турки не просто возьмут Азов, они сотрут город с лица земли. Богатый торговый центр возродится спустя полвека, и то благодаря усилиям венецианцев. Османы захватят Казань, затем Крым и уйдут в Болгарию. Зачем вкладываться, если заранее знаешь о печальном исходе? Кстати, когда Максим рассказывал эту историю, Норманн подверг сомнению лояльность мусульман по отношению к православной церкви. В качестве примера взял храм Святой Софии, которую Мухаммед II превратил в мечеть. Ответ профессора оказался шокирующим. У Византии не нашлось денег для наемников, тогда в качестве оплаты Константин Палеолог предложил главный собор! На момент взятия Константинополя храм Святой Софии принадлежал католикам!

Возвращались с многочисленными остановками. Вниз чуть ли не сплошной чередой спускались карфи пиратов и отряды торговых домов Ганзы. Пребывая в отличном расположении духа, Норманн охотно подворачивал к берегу, где отвечал на одни и те же вопросы. Временных союзников интересовали условия предстоящей зимовки и возможность уйти к устью Волги. Излучая доброжелательность, он советовал спускаться до мордовской крепостицы Сызран, где были подготовлены жилища и запасы еды. Одновременно отговаривал зимовать в устье реки. В Астрахани морозы ничуть не меньше, а вокруг солончаковая степь без единого деревца. Много ли камышом натопишь, особенно на ветру, в сложенном на скорую руку шалаше? Жить среди людей намного легче, к тому же по весне мордвины доведут до Камышинки и помогут с волоком в Иловлю. Между двумя реками всего две версты, карфи можно и на себе перетащить, проще воспользоваться добровольной помощью и запрячь верблюдов. Не успели войти в Шексну, как началась ноябрьская кутерьма с метелями и дождями. Спешить некуда, поэтому завернули в Белозерск: лучше переждать в гостеприимном доме, чем в сырости мерзнуть на ветру.

— Князь Андрей! Какая радость! — искренне обрадовалась Ефросиния Давыдовна. — Погости у нас, сам отдохни с дороги и дружине дай волю. Небось умаялись грести на холоде?

— Спасибо за гостеприимство! — Норманн покосился на князя, который что-то неразборчиво хрюкнул и осел на ступеньку.

— Прошу в трапезную, — не обращая внимания на мужа, пригласила княгиня, — выпей горяченького чайку да расскажи про моего братца.

Бросив слуге легкий плащ из шкуры морского котика, Норманн последовал за хозяйкой.

— Андрей Федорович, позволь взять и душегрейку, у нас натоплено, ненароком взопреешь, — тихо прошептал слуга.

И правда, хорошо натоплено, создавалось ощущение исходящего от стен тепла. На самом деле практически так и было, в больших домах печь находилась под полом, причем верхняя часть собиралась из толстых гранитных плит. Вечером огонь гасили, а разогретый камень всю ночь отдавал набранное за день тепло. Воздух поднимался через межэтажные вентиляционные отверстия, обеспечивая жильцам уют и комфорт. Система увлажнения воздуха действовала благодаря прачкам, которые на ночь развешивали вокруг печи стираное белье. Не забывали про ароматизацию, раскладывая пучки душистых трав, в богатых домах использовали индийские лечебные благовония.

— Мне бы к чаю шанежек, — попросил Норманн.

— Сейчас напечем, — ласково ответила княгиня, а слуга уже метнулся на кухню, — попробуй пышечек на простокваше, выбирай со сладкой ягодой или творожные.

Лучшего консерванта, чем мед, на белом свете не найти, сдобные пышечки издавали сладкий аромат жаркого лета и буквально таяли во рту. Чтобы прекратить обжорство, потребовалось приложить немалое волевое усилие.

— Ой, спасибочки! — отодвигая от себя фарфоровую чашку, поблагодарил Норманн.

— Ты ешь, ешь, не стесняйся. — Княгиня пододвинула только что испеченные шаньги.

— Все должно быть в меру! — однако не удержался и взял манящее медовым духом горячее лакомство. — Зачем Анастасии Романовне толстый и ленивый муж?

— Прям уж, толстый и ленивый! — звонко засмеялась Ефросиния Давыдовна. — Ты, мой зятюшка дорогой, все в походах да на войнах! Впору худобы избежать, а не жира пугаться!

— Питание должно быть правильным, — с серьезным видом ответил Норманн, — иначе от лишнего веса не спасут ни дальние походы, ни усиленные тренировки.

— Ишь, как о себе заботишься! — воскликнула княгиня.

— Сам себе не поможешь, и никто другой не спасет. — Он решил изменить направление разговора и спросил: — Как поживает наша красавица по имени Мила?

— В молитвах и девичьих грезах дожидается желанного часа венчания, — ответила Ефросиния Давыдовна и строго глянула на слегка приоткрытую дверь.

Заслышав легкий топоток убегающих девичьих ножек, Норманн откровенно усмехнулся и попросил:

— Мне бы в баньку, неделю от Ярославля шли.

— Погоди чуток, еще не протопили. — Княгиня, не скрывая брезгливости, покосилась на посапывающего с чаркой в руке мужа и продолжила: — Что тебе в баню подать? Холодного кваса иль хмельного выпьешь?

— Вот еще! — возмутился Норманн. — Холодным питьем сердце посадишь, а хмель здоровье заберет! Самоварчик да черный китайский чай, больше ничего не надо.

Ах, баня просто прелесть! Шаловливые служанки помогли раздеться и помыться, заодно сняли накопившееся в теле напряжение. В парилке гулко саданул жаркий пар, в ноздри ударил аромат лаванды, банщик, грозя отхлестать румяные попки, беззлобно шуганул девок за дверь. Началось самое главное таинство, когда человека охаживают огненными вениками, выворачивают наизнанку все косточки, а жертва испытывает несказанное блаженство. Остывая в предбаннике, сообща выдули самовар чая со сливовым вареньем, Норманн поблагодарил банщика серебряным рублем, закутался в китайский халат и побежал в свои покои.

После баньки он планировал немного поваляться на диване, однако перед дверью увидел гонца из Медвежьего замка. Постельничий разом сообщил три важные новости. Тверской князь уже в пути и на днях должен приехать в Новгород, где остановится на недельку передохнуть с дороги, — это раз. Посланный в Литву отряд перехватил карету Ольгерда Гедиминовича со всем семейством. Сейчас пленники на пути в Ругодив, откуда на корабле будут доставлены в Медвежий замок, — это два. Третья новость обещала далеко идущие последствия: в Новгород прибыли византийские послы с дарами от константинопольского патриарха. Архиепископу Василию Калике первому на Руси прислали особые знаки митрополита — белый клобук и крещатые ризы. Тем самым Новгород признавался выше Москвы, ибо московский митрополит Феогност не имел подобного облачения.