Чтение онлайн

Стоит ли говорить, что Соловьев навсегда остался для всей моей семьи кем-то вроде божественного благодетеля? Что бы ждало меня, не создай он в свое время программу «Синий код»?!

Я, наконец, отвлеклась от воспоминаний и посмотрела на Сергея, который заканчивал вытирать темно-коричневую кофейную лужицу.

— Ты как-то странно спокоен.

Он вскинул голову, на лице отразилась растерянность.

— Ты совсем не расстроен из-за Андрея Викторовича? — спросила я, уже примерно догадываясь, каков будет ответ.

Сергей оставил в покое тряпку, выпрямился.

— Я знал еще вчера, маська.

— Что?!

— Послушай, ну ты же с головой ушла в работу, отключила телефон, — муж говорил торопливо, словно боялся, что разозлюсь. — Потом пришла поздно, уставшая. Мне знакомые позвонили, сказали. Но если бы я сразу вывалил на тебя, ты вообще бы глаз не сомкнула.

Он обнял меня, заставил прижаться щекой к груди и погладил по голове.

— Конечно я тоже огорчился, маська.

Вопреки словам, в голосе мужа не проявилось ни капли сожаления. Я только вздохнула. Если уж по справедливости, то чего требовать от Сергея? Не добившись успеха, он вообще перестал хоть как-то участвовать в программе «Синий код». Делал сеансы только со мной и только ради нашего общего удовольствия. Соловьев значил для него не больше, чем сосед по лестничной клетке.

— Зачем надо было убивать Андрея Викторовича? — все же пожаловалась я. — Ума не приложу. Он не делал никому ничего плохого.

— У тебя есть шанс это выяснить, — Сергей усадил меня на стул, а сам быстро завершил уборку и подошел к раковине, чтобы вымыть руки.

— Каким образом? — фыркнула я.

— Семья того человека ищет перцептора для участия в рассмотрении дела. И обещает неплохие деньги за психодиагностическое освидетельствование.

— Откуда ты знаешь? — насторожилась я.

Сергей выключил воду, повернулся и неторопливо сложил руки на груди.

— Его адвокат звонила вчера.

— Мне?!

— Сюда. К нам домой. Твой телефон ведь был выключен, помнишь?

— Откуда они узнали номер?

Муж пожал плечами.

— Наверно, кто-то из твоих бывших клиентов поделился?

Я не стала спорить. Такое вполне могло быть. Внезапно Сергей сделал пару шагов, опустился передо мной на колени и взял мои руки в свои. В последний раз я видела его в таком умоляющем виде в тот день, когда он делал мне предложение.

— Они заплатят еще больше, если ты убедишься, что чувак арестован по ошибке.

— Что?! — от возмущения я попыталась выдернуть руки, но муж вцепился мертвой хваткой и даже скрипнул зубами, удерживая их.

— Послушай, маська. Послушай! Мы могли бы купить дом. Целый дом! Ты же хотела дом, а? Там будет два этажа и гараж… — он подумал и добавил: — И детская. Все как мы мечтали, помнишь?

— Мы накопим и купим такой дом, но не на деньги убийцы близкого мне человека! — прошипела я. — Он признался! Что тут еще выяснять?!

— Накопим, — с жаром подхватил Сергей, — но за какой срок? А тут всего одно дело — и наша мечта исполнится. Мы заведем ребенка, станем настоящей семьей. Ты узнаешь, почему он убил Соловьева. А если оправдаешь парня… — глаза у мужа загорелись, и он тряхнул головой: — Черт, да мы сможем путешествовать по миру целый год! Это будет великолепно! Я увезу тебя в Индию, покажу Китай, мы встретим рассвет на побережье Слоновой Кости!

Я смотрела в лицо человека, с которым была неразлучна последние несколько лет, и совсем не узнавала его. Черты озарились почти безумной радостью.

— Сережа! Этот бандит убил Андрея Викторовича!

Но муж не хотел слушать никаких аргументов.

— Мертвым уже все равно. А живым — нет. Вдумайся в цифру. Просто представь, какая это куча денег.

Я все-таки отобрала руки и сцепила пальцы в замок.

— Куча денег — это если я докажу его невиновность. А как я смогу это сделать, если он на самом деле убил?

В глазах Сергея зажглись хитрые огоньки.

— Ты можешь сконструировать сцену преступления. Обратить нападение в самооборону.

— Ты предлагаешь мне подделать сцену преступления?! — я не сдержалась и повысила голос. — Как?! Куратор поймет, что это не воспоминание, а фантазия, когда я передам визуальный образ для просмотра!

Муж фыркнул, а потом и рассмеялся.

— Поймет? Ты идеально конструируешь! Сегодня в той гостинице… да я даже чувствовал холодок от кондиционера, который был направлен в нашу сторону! Как тут можно понять?

— Вызовут кого-то из наших. Из десятки лучших. В качестве контрольного эксперта. Это же преступление государственной важности! Такая потеря для науки!

— Не смеши, маська. С твоей репутацией? Твоим словам поверят в ту же секунду, как ты их произнесешь! Никому и в голову не придет усомниться. Ты тоже не последний человек в науке.

Я вскочила на ноги и принялась мерить шагами кухню.

— Именно потому, что дорожу репутацией, я ничего не собираюсь подделывать!

— Ну ладно, — не сдавался Сергей. — Просто выясни, за что убили Соловьева. Разве это не принесет тебе удовлетворение? Ты узнаешь мотивы убийцы. Мы купим дом. Это тоже неплохо.

— Если ты так хочешь этот дом, бери и занимайся этим делом сам! — выпалила я и тут же прикусила язык, но поздно: муж дернулся как от удара.

— Думаешь, я бы не занялся, если бы мог? — тихо и как-то обреченно произнес он и опустился на стул, разом потеряв весь запал и желание меня уговаривать.

— Сереж, прости… — теперь уже я присела перед ним и попыталась встретиться взглядом.

Муж отводил глаза и выглядел побитой собакой.

— Сереж, ну я не хотела напоминать… ну пожалуйста, не обижайся…

Наконец, он посмотрел на меня.

— Ты — сильная, маська. Я навсегда лишь твой оруженосец. Думаешь, мне весело от этого? Тысячу раз я хотел заняться работой вместо тебя. Но у тебя получается лучше. Всегда получалось. А за дело прошу взяться лишь потому, что уверен — ты сможешь.

Что-то в моей груди больно сжалось в комок от его надтреснутого голоса.

И я неохотно кивнула.

В день первого сеанса я пришла пораньше, чтобы настроиться и понаблюдать, как готовят помещение медблока, выделенного мне для работы. К стойке с подголовником подкатили аппараты, контролирующие показатели жизнедеятельности организма, и реанимационный набор. Одна из медсестер, на вид немногим старше меня, вдруг оставила занятие и подошла, не смея поднять глаза, чтобы взглянуть прямо.