Чтение онлайн

Но надо знать Галевича. Ответный удар следует незамедлительно.

– А ты куда собрался? Я еще не закончил.

«Вот оно, начинается». Успеваю подумать с досадой и нехотя разворачиваюсь.

– Слушаю Вас, Леонид Васильевич.

– Нет, это я хочу тебя выслушать. Как могло получиться, что я последний обо всем узнаю? Почему из адреса сразу же не отзвонился и не сообщил?

– Но кто же предполагал, что все так быстро закрутится. Как все стало известно, позвонил, но Вы уже на обед ушли. – Не моргнув глазом, вру я. – Решил доложить на месте.

Моя попытка выкрутиться лишь подливает масла в огонь.

– Ты что, за дурака меня держишь? – Галевич уже не сдерживается, (кстати, он не далек от истины – дураком его считает практически весь личный состав).

– Доложить он решил! Полдня собирался! А про дежурного забыл? Он тоже обедал? – Галевич хочет еще что-то добавить, но не делает этого, видимо понимая, что атака с фланга должного эффекта не принесет.

Меня так и подмывает напомнить, что никто его из адреса не выставлял и опрометью оттуда бежать, не разобравшись, что к чему, не просил, но благоразумно оставляю свои мысли при себе – здоровее буду. Глядя в окно, продолжаю молча слушать, внутренне готовя себя к самым неожиданным поворотам событий.

– Как обстоят дела с козлом приезжим, который утром насчет какого-то грабежа мне в уши дул? Выполнил, что я велел? – Галевич в корне меняет тактику и наносит удар в лоб.

Теперь продолжение вздрючки вырисовывается предельно ясно. Решаю сдерживаться, не поддаваясь на возможные со стороны Галевича провокации.

– Не совсем.

– Как это не совсем? Одну половину выгнал, а другую оставил? – Думая, что удачно сострил, Галевич улыбается.

И я, немного расслабившись – покупаюсь. Безо всякой задней мысли, напрочь отбросив осторожность, выкладываю Галевичу свои соображения. Он меня не перебивает, лишь продолжая ухмыляться, покачивается на стуле.

– Все сказал? – В голосе Галевича проскальзывает издевка.

Поняв свою оплошность, не отвечаю.

– С Птициным никак пообщаться успел? Так Толя у нас известный демагог и философ недоделанный. Но ты? Честно говоря, я был лучшего мнения. Не ожидал, что на пару в адвокаты запишетесь. – Галевич на миг замолкает, ожидая ответной реакции после нанесенного оскорбления. Ибо, сравнения с этой категорией несостоявшихся юристов, к которой смело можно плюсовать нотариусов и разных там юристконсультов, весьма обидно для любого опера.

Не дождавшись желаемого эффекта, Галевич плотно усаживается и подается вперед, впившись в меня чуть прищуренными глазами.

– Могу тебе посоветовать следующее. Если не умеешь работать или чего-то недопонимаешь – спроси у старших товарищей. А если не желаешь, тогда с тобой по-другому разговаривать надо. Предупреждаю в последний раз. Если, не дай бог, этого козла даже вблизи отделения увижу – пеняй на себя. – Говорит он и переходит на крик. – Понял?! Понял, спрашиваю!?

Я чувствую, что завожусь.

– Хорошо, я то все понял. А если жалоба в прокуратуру поступит, кто крайним окажется? Вы, что ли?

– А это не твоего ума дело. Совсем обнаглели! Работать никто не хочет. Один пьянствует, другой в правозащитники записался!

И тут меня черт дергает за язык. Я бурчу в сторону. Спохватываюсь, к сожалению, поздно.

– Особенно лично Вы сегодня заработались.

Ни при каком раскладе не ожидая услышать от меня ничего подобного, Галевич остолбенело молчит, вылупившись на меня, как на инопланетянина. Его подбородок начинает мелко подрагивать, а перекошенное гримасой бешенства лицо приобретает кумачовый цвет. Больше не сдерживаясь, переходит на фальцет.

– Ты… Ты на кого, салага, рот разеваешь!!! Чтобы завтра твоего духу в отделении не было!

– А Вы меня сюда назначали, чтобы выгонять?! – Ору в ответ, окончательно забыв про субординацию.

– Что?! Да я тебя… – Галевич приподнимается со стула, потом садится и, успокаиваясь, перебирает лежащие под рукой документы. Я жду, готовый к любому развитию событий.

– Значит так, – на удивление спокойным и обычным скрипучим голосом, говорит он, – с завтрашнего дня и ежедневно у меня на столе должен лежать план твоей работы. Посмотрим, какой вносишь вклад в наше общее дело и есть ли от тебя вообще польза. Если не нравится – ищи место, где возьмут. Держать не буду. Все. Иди.

Демонстративно не спеша, выхожу из кабинета. Дверь за собой не закрываю специально.

«Ну и вляпался по самое некуда. Мало того, что под колпак попал и врага нажил, так наверняка еще и Сокову настучит про мое хамство, опустив, разумеется, другие моменты. И последует продолжение. Михалыч за субординацию горой. Чего меня понесло? Петруха на моем месте все бы со вздохами выслушал, затем заочно послал Галевича куда подальше и пошел снимать стресс. Ну и хрен с ним, все равно уже ничего не исправить. Завтра, сразу после дежурства, съезжу в Управление и переговорю насчет перевода. Вроде у соседей есть вакансии. А, где их, вакансий опера – зональника нет?»

Поразмыслив и приняв решение, обретаю спокойствие. Вспоминаю про Семенова, который скоро должен прийти. Чтобы лишний раз не навлекать на себя гнев руководства, заглядываю в дежурку. Поляков занят составлением очередного протокола и не замечает меня. Негромко окликаю и прошу подойти. Он недовольно морщится, но все-таки отрывается от стула.

– Альберт, извини, что отвлекаю, но обстоятельства заставляют. Ко мне скоро должен утренний заявитель подгрести, Семенов, которого ночью доставили. Помнишь?

– Угу, – кивает Поляков, – и что от меня требуется?

– Ничего страшного и невыполнимого. Как появится, посади его в дежурку в уголке, чтобы по коридору не болтался, и сразу мне звякни. Я его мигом заберу. Да не бойся ты, – говорю Альберту, видя, что он межуется. – Знаю, что не положено посторонним в дежурной части находиться. Но, во-первых, он все-таки заявитель, а во-вторых, шуметь и плевать на пол не будет. И самое главное, помести его так, чтобы Галевич не видел. Разумеется не в камеру. – Тут же добавляю я, понимая, что на самом деле это и есть самое укромное место.

Видя, что Поляков не возражает, собираюсь выйти.

– Что это Галевич на тебя орал? – вдруг интересуется Альберт. – Даже в дежурке слышно было.

– Да так, бои местного значения. Не бери в голову. Все нормально. Как говорится: «наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд кому-то не видна», несколько перефразирую текст песни из известного милицейского сериала. Ну, договорились?

– С тебя дополнительно причитается, – напоминает Альберт, – а то, получается, что я тебя весь день выручаю.