Черный лебедь. Тетралогия
Шрифт:
– Я думаю, никто не мог,- пробормотала я. Обычно, Роланд непоколебим ,было трудно видеть его “обработаным”.
– Когда я увидел тех людей, через что они проходят ...
это чуть не заставило меня прийти к тебе там же, в тот же момент. Потом, когда я узнал, чем занимался этот мальчик ... ну, это было последней каплей. Мы не можем этого позволить, Эжени. Ты знаешь, мы не можем. Если другие джентри поймут, что он делает и решат, что они тоже могут просто прийти скопом и взять то, что им нужно, ты можешь себе представить хаос, который последует. Что на самом деле ужасно в всем этом, это то, что в какой-то мере я понимаю, почему он это делает. Он ребенок. Он видит проблемы, и он пытается их решить. Боже, может я делал бы тоже самое на его месте.
Мне пришло в голову то, что такие эмоции у Роланда были не только потому, что он пришел ко мне, находящейся в ссыке, и не потому, что джентри устраивают бешенные походы по магазинам. Это расстраивало его, но реальная проблема была в том, что мировоззрение Роланда было потрясено. Он провел свою жизнь в шаманской деятельности, пересекая миры и вытесняя тех, кто не принадлежат нашему. Его мнение о джентри никогда не был положительным, и оно ухудшилось, когда он спас мою мать, а затем видел, как я попала в сети магии. Тем не менее, сейчас, через странную серию событий, противоречив всему, что он всегда считал, он вдруг стал рассматривать джентри как... людей.
Когда твои убеждения так радикально меняются, неважно, в каком ты возрасте, это может быть разрушительным. Я знала это из собственного опыта.
Я поняла его.
– Все хорошо, – сказала я, не в состоянии вспомнить, было ли когда-нибудь такое, чтобы я его успокаивала.
– Ты поступил правильно, прийдя ко мне. Ты прав в том, что ты чувствуешь. Я чувствую тоже самое. Это ужасно – все это.
Роланд неловко похлопал меня по спине, и я знала, что он был смущен своим эмоциям. Еще раз вздохнув, он сделал шаг назад и устало посмотрел на меня.
– Да, но что же нам делать с этим? Я могу побороть этого ребенка, ты знаешь. Его набеги в Тусон, вероятно, из-за ворот, и я мог легко позвать несколько неместных шаманов, чтобы помочь мне. Тем не менее, я думаю, немного разьяснений может принести больше пользы.
– Так и есть, – согласилась я.
– Особенно, если они будут исходить от меня. Также было бы предпочтительно изгнать Пэйджела. К сожалению, про мои “разъяснения” легче сказать, чем сделать.
– Мне необходимо вернуться.
– Эжени...
– Я смогу это сделать, – сказала я, скорее сама себе, чем Роланду. – Я раскрою себя, но это того стоит, особенно сейчас, потому что я уже не беременна. Если не считать того, ну, дело в том, если я сейчас отсюда уеду и позволю себе снова быть у всех на глазах...
Вот она, ужасная правда, которую я для себя открыла, когда Роланд мне рассказал о причиненном вреде.
– Если я поеду в Тусон, то может случиться так, что я отправлюсь в Иной Мир и буду находиться там. Если я уеду отсюда, то навсегда. Если есть хоть какой-то способ помочь исправить то, что сейчас там твориться и спасти мой народ — спасти всех людей — то, я должна это сделать.
Судя по выражению его лица, можно было сказать, что он думал об этом, но был не в восторге от этих вариантов. – Они действительно пытаются нас отвлечь,
Я кивнула.
– Я знаю. Я беспокоюсь не о себе. Я беспокоюсь о них.
– О близнецах.
Я кивнула снова.
Он долго не отвечал. – Ну что ж, дело в том, что мы можем вытащить тебя отсюда так, что никто из Мира Иного неузнает об этом. И под этим я подразумеваю то, что никто не будет знать, где находятся близнец. Они будут в безопасности.
– Я знаю, – сказала я.
– Тогда что...?
В моем животе что-то заныло. – Я не хочу оставлять их,к тому же я не смогу с ним связаться или получить новости. И если я уйду в Мир Иной...ну, ты понимаешь о чем я. Никто не сможет сказать на сколько я уйду. Впервые придя в Мир Иной, я рассчитывала лишь на короткую ночную вылазку. Но позже, когда прекратились все беспорядки, я стала королевой Терновых Земель. – Я не хочу быть вдали от них. Я понимаю, это глупо. Они возможно даже незнают что я там, но я не могу помочь им. Я просто чувствую....
– Как мать, – сказал он, положив на меня руку, казалось бы непринужденно, но все же утешаючи.
– Надеюсь,
– Это вовсе не глупости,-он помолчал немного,-ты не должна идти, ты же знаешь. Это беспорядок, но никто не ожидает что ты позаботишься об этом.
– Я должна. Это мой народ- в Мире Ином и в Тусоне. Как я могу игнорировать их и в то же время учить своих детей справедливости? Я бы всегда считала, что оставила их. Конечно, если джентри начнут регулярные набеги на наш мир, мой провал не был бы секретом. Я засмеялась,но поняла, что в этом нет ничего смешного. Я прильнула к его груди, так , как делала это , когда была маленькой. – Я должна сделать это. Исак и Иви будут в порядке. Никто не узнает , что они здесь, а Кэндис и Чарльз будут любить их. Если близнецы будут свободны прежде , чем я вернусь, они позаботятся о них. Просто...
– Что?- спросил он мягко.
Я чувствовала, как у меня на глазах наворачиваются слезы, я не противилась им.
– Просто мне жаль, что я не узнаю, что с ними все в порядке до отъезда.
– Ты можешь подождать,-сказал он. – Подожди, пока не подержишь их на руках, а затем сможешь уйти в Мир Иной.
В какой
– Нет,
Роланд крепко обнял меня.
– Мне так жаль, Эжени. Я горжусь тобой, но мне очень, очень жаль.
– Не нужно, сказала я осторожно отстраняясь от него. – Я все делаю правильно. Но жо того, как мы уедем, есть кое-что, что нам нужно сделать.
Он удивленно посмотрел на меня- И что же?
Я взяла его за руку и повела вперед.- Пойдем, посмотришь на внуков.
Глава 11
Уехать казалась ещё труднее, чем я думала. И поверьте мне, я ожидала, что будет очень тяжело.
Одно дело было говорить о жертве с Роландом, когда я находилась вдали от Исаака и Иви, и загорелась идеей спасти Иной Мир и остановить Пейджела от грабежей среди людей. В дальнейшем, это решение в свете дня оказалось совсем другим делом, особенно, когда я вернулась в больницу на всю следующую неделю. Не помогало и то, что весь персонал больницы считал меня сумасшедшей. Я знала, что они не могли себе представить такие “семейные обстоятельства” в мире, которые оправдывают то, что я оставляю свое место рядом с моими детьми в отделении интенсивной терапии. Медсестры не судили — по крайней мере открыто, но я видела неодобрение в их глазах.