Чтение онлайн

— Не обязательно убивать говоришь? А как ты думаешь, что сделают создатели, когда прилетят сюда? Они прилетят, чтобы выбрать, кого из нас двоих убить. Это очевидно. Или ты думаешь, что значит «лишить нас права на вечную жизнь»? Вечно живет лишь наше Оро. Если нас лишат права на вечную жизнь, то и на жизнь в белых льдах у нас прав не останется. А жизнь без Оро — жалкое существование. Уж, лучше смерть! И если выбирать, кому эту смерть подарить, то я выбираю кхроков. И я не вижу причин, почему я должен считать как-то иначе. Ты ведь сам гурр или был им когда-то и должен понимать наши чувства. Так что нет никаких не обязательно. Мы должны и убьем их, это наш долг перед самими собой, перед нашими предками, что ждут нас в черных льдах и перед нашими детьми, которые должны будут туда последовать после нас. Мы убьем их ради нашего будущего.

Старейшины одобрительно защелками хвостами об лед. Они поддержали Роно единогласно. Все жаждали войны.

— Но вы не можете решать это за всех. Многие погибнут, в том числе много гурров, если вы решите объявить кхрокам войну. Подумайте, стоит ли решать все насилием. Подумайте о ваших детях, ваших подругах. Спросите их мнения об этом хотя бы.

— Многие погибнут и что с того? Пока у нас есть Оро и вечная жизнь в черных льдах, мы не боимся умирать. Мы даже окажем услугу кхрокам, подарив им вечную жизнь, пока создатели не рассудили иначе на их счет. Все от этого останутся только в выигрыше, — волю Роно было не сломить. — А ты, Ксаф, если будешь и дальше молоть эту чушь про ненасильственные способы, мы тебя запрем где-нибудь подальше и скажем, что ты покинул нас так же быстро, как и пришел к нам. По какой-то причине ты не покидаешь Марака. Вот и будешь вместе с ним заперт в мыслительной или еще где похуже. Может быть, ты и наш предок, но нам лучше известно, что творится на белых льдах и как нам лучше жить и поступать. Вот и решать будем мы.

Предок больше ничего не сказал в тот день. Он излучал все тот же яркий непроницаемый свет, но казалось, что мерцание его изменилось, в нем поубавилось былой радости.

На следующий же день старейшины собрали все поселение в музыкальном зале и озвучили им вести, которые узнали от предка. Они опустили некоторые подробности. К примеру, они не сказали остальным о том, что у кхроков есть Оро и что те общаются между собой. Они посчитали, что такое знание никак не пригодится гуррам на войне. Лучше пусть враг их будет неразумным и немым, как это было всегда. Пусть ненависть не встречает преград и не знает сомнений.

Они сказали лишь то, что им нужно объединится с другими гуррами, построить большое поселение и тангурр и истребить кхроков, чтобы раз и навсегда доказать предкам, что они лучшие охотники в этих белых льдах и других таких нет. Всех это вполне устроило. Гурры верили в то, что объединившись, они смогут без проблем одолеть кхроков, им ничего не угрожало, и обстоятельства были на их стороне. Только дети были слегка напуганы. Их Оро еще не окрепли настолько, чтобы ненависть их стала фундаментальной.

Предок не одобрял действия своих потомков, однако, как и обещал, рассказал лучшее место для построения города и также выдал местоположения других поселений. После чего Марака вместе с Ксафом все-таки закрыли. Из уважения к Мараку их поместили не в «мыслительную», а в одно из подледных помещений, которое раньше использовали для хранения еды, и которое долгое время уже пустовало. Предварительно туда лишь установили дверь потяжелее. Старейшины решили, что так будет безопаснее. Не хватало еще, чтобы предок стал распускать свое говорло или что у него там и поведал все детали племени. На такой риск накануне величайшей в истории войны они не могли пойти. К тому же предок уже сделал все, на что был способен. Он рассказал им, что их ждет в дальнейшем и помог найти решение. Больше от него ничего не требовалось. Марак такому решению не противился и сопротивления не оказал, однако и не выступил за него. Как и предок, он склонялся к пацифистскому варианту развития событий. Он не хотел войны и убийств ради убийств. Он был убежденным сторонником идеи об убийстве лишь во имя пропитания. Однако, как показала практика, большинство уважали и прислушивались к мнению старейшин, только если оно соответствовало их собственным убеждениям и взглядами. Следовало ему пойти вразрез, и старость сразу же становилась глупой, отсталой от жизни и ничего не смыслящей в современных реалиях, а, стало быть, и неспособной принимать разумные решения.

Роно так и сказал ему перед заточением:

— Марак, мы бездействовали столетиями, и посмотри, к чему это нас привело. Сотни гурров погибли от игл кхроков, и тысячи могут погибнуть в будущем, лишенные права на вечную жизнь. Ваше поколение не смогло справиться с проблемой. Значит, это сделаем мы. Оставайся тут с предком и ни о чем не беспокойся. Мы обо всем позаботимся.

Действовать нужно было быстро. До прибытия создателей оставалось чуть меньше года, время поджимало. Старейшины это прекрасно понимали, но не могли друг с другом договориться о порядке действий. Драгоценные несколько дней были потрачены на бесконечные собрания и споры, после которых, наконец, они решили разбиться на группы, у каждой из которых было свое направление деятельности. Обеспечение, переселение, строительство, война. Роно вошел в военную группу. Из всех старейшин он был наиболее воинственно настроен и выказывал яркое желание уничтожить всех кхроков на белом льду. Помимо прочего, у группы военных действий была и особая задача — идеологическая работа, которую им нужно было провести, чтобы собрать все гурров вместе, убедить их действовать слаженно и подчиниться общей цели. Если у них не получится это сделать, о строительстве города можно будет забыть, как и о победе в войне. Они должны были в лепешку разбиться, но настроить всех на объединение. Для этого им нужно было отыскать поселения других гурров и выступить перед ними, привлечь на свою сторону других старейшин, чтобы за ними последовали остальные. Перед каждой из групп стояла грандиозная цель, но желание победить кхроков и войти в историю были сильнее страха провала. Все рвались в бой.

Роно, Буну и Ригу в составе своей группы нужно было обойти без малого 21 поселение. От 50 до 100 километров пролегали между ними. День или полтора в пути, знакомство с поселением, разговор со старейшинами. На одно поселение они отводили 2–3 дня. Они планировали справиться за 1.5 месяца со всем. За это время остальные группы должны были привести поселение в точку сбора и начать строительство. Таким образом, три члена военной группы планировали провести в своем собственном поселении последнюю ночь. Это была их возможность провести время со своими подругами и детьми, ведь еще не скоро собирались они увидеть их вновь.

Роно не сомневался в правильности своих действий. Сомнения и ненужные переживания были ему чужды. Он все для себя решил в ту ночь, когда он лежал рядом со своим убитым отцом. Еще тогда он твердо для себя решил, что кхроки заслуживают одной лишь смерти. События, которые произошли позднее, прибытие предка, планируемая встреча с создателями, лишь усилили его убежденность в том, что кхроков нужно было истребить. В кхроках он видел главную угрозу и проблему. Когда кхроков не станет, гурры наконец смогут зажить спокойно. Им не нужно будет больше следить постоянно за небом, ожидая удара с воздуха. Им не нужно будет больше избегать скал. Они станут полноправными властителями всего белого льда. Мысль об этом разжигала его решительность.

Дети облепили отца со всех сторон. Сора тоже была там. Его подруга. Она была единственной, кто поддержал его и понял, когда отца его не стало. После этого долгое время он не мог ни с кем общаться, дружить, довериться кому-то. Ни Лона, его мать, ни Клош, которого он считал лучшим другом, никто ему был не нужен. Тем более Клош. Если бы только он не спал в ту ночь и исполнил свое обещание пойти вместе с ними, все могло бы быть иначе. Долгое время он винил Клоша в том, что случилось. Потребовалось еще большее время, чтобы избавиться от этих мыслей, однако дружба с ним была потеряна навсегда. Когда пришла пора покинуть поселение и начать самостоятельную жизнь, Клош вместе с другими братьями покинули поселение. Больше он их никогда не видел. Сам он не захотел никуда уходить. Он видел свой долг в том, чтобы продолжить дело отца и занять его место.

Сор пришел из другого поселения к ним. Он был сильным, смелым, умным и мудрым не по годам. Мудрость его заключалась в терпении и деликатности. В первый месяц его пребывания в поселении они с Роно не общались. Новоприбывших поселили в отдельный дом, где они жили как одна семья, охотились и вместе принимали пищу. Впервые с Роно они заговорили во время экскурсии по коллекции. Роно с гордостью показывал коллекцию своего отца и особое внимание уделил последнему экземпляру — кхроку, погибшему от лап Каспа. Сор тогда сказал, что он тоже ненавидит кхроков, потому что они убили его мать и сделали несчастным его отца. С тех пор Роно и Сор стали хорошо ладить. Они обнаружили между собой много общего. Помимо ненависти к кхрокам, они оба увлекались биологией и анатомией живых существ, были хорошими охотниками, но предпочитали работать своей головой, оба они любили предаваться размышлениям и хотели создать лучший мир, в котором не будет изъянов. Так они сблизились, образовали прочную связь, а потом наступил период схождения.

Омо и Ромо с каждым днем подходили друг к другу все ближе на небосводе, пока в один день не объединялись друг с другом. Их встреча происходила каждые пять лет и длилась две недели. В течение этих двух недель в гуррах происходили необратимые изменения. Хвост Сора в ту пору стал сильно болеть и Роно целый день провел рядом с ним, пытаясь отвлечь и уменьшить его боль, но ничего не получалось. Когда день миновал, из фертильного отверстия в основании живота появилась яйцеклетка. Она была непригодна для оплодотворения и несла в себе лишь одно сообщение — Сор был готов стать матерью для детей. С тех пор его стали называть Сорой. А Роно открылась правда, которую родители скрывали от них.