Чтение онлайн

Делегация перед помостом заволновалась. Наконец из толпы коленопреклоненных выдвинулся старец с редкими седыми волосами и, трепеща, поклонился сёгуну.

– Тысяча благодарностей за оказанную честь, ваше превосходительство. За последние месяцы произошло несколько пожаров в районах Суруга-дай, Нихомбаси и Канды, унесших тридцать четыре жизни. – Старик оглянулся на Макино. – Мы опасаемся, что эти пожары и тот, который случился в храме Черного Лотоса, связаны между собой.

Мысль о том, что пожар в храме мог стать делом рук поджигателя-рецидивиста, чрезвычайно встревожила Сано. Однако старейшины могли высказать ее по наущению Макино, дабы усугубить плачевное положение Сано, ведущего следствие.

Подумав так, он ответил невозмутимым тоном:

– Я благодарен старейшинам города за сведения. Не имея доказательств того, что пожар в Черном Лотосе имеет отношение к кому-либо или чему-либо за пределами храмовой ограды, я, впрочем, непременно проверю такую возможность.

– А что, неплохой план, – осторожно вставил сёгун, как если бы боялся попасть впросак, высказываясь по не понятому им вопросу.

Глаза Макино раздосадованно сверкнули – похоже, его план не срабатывал.

– Вы удивительно безразличны к тревогам наших сограждан, сёсакан-сама. Быть может, их безопасность вас не волнует? Не потому ли вы так затягиваете следствие?

Сёгун едва наморщил лоб в замешательстве, но Сано уже почувствовал, как маятник господской милости склоняется в сторону Макино.

– Для тщательного расследования требуется время. Может, достопочтенный главный старейшина предпочитает поспешность?

– У благородных людей принято отвечать за свои проступки. – Макино не изменился в лице, но ощутимо излучал ярость. – А у хороших сыщиков – не усложнять дело без надобности. Девушка из приюта, которая наверняка виновна, до сих пор не задержана, то есть вольна устраивать поджоги и убийства, где и когда вздумается.

Прочие члены совета закивали. Настоятель сочувственно взглянул на Сано. Сёгун хмурил брови в раздумьях.

– Улики против нее основаны лишь на слухах и совпадениях, – заметил Сано, вынужденный защищать Хару в противовес собственным принципам. – Ее вина не доказана.

– Кому нужны доказательства, когда достаточно личного признания? Не хотите ли вы сказать, что вам не под силу выудить правду из пятнадцатилетней простолюдинки? – Макино издал смешок. – Может, вас мало учили науке ведения допросов?

Сано удержался от резкостей, которые выставили бы его невежей и были бы оскорбительны в высочайшем присутствии.

– Если Хару не совершала преступлений, пытка нам не поможет, а ей причинит незаслуженный вред. Наказанием невиновного справедливости не добиться и народ не защитить.

– Да-да, вы должны, э-э, защитить народ. – Токугава повторил слова Сано с облегчением человека, который только-только угнался за собеседниками.

Макино пыхтел трубкой, чтобы скрыть свое неудовольствие.

– Ввиду чего вам следовало давным-давно арестовать Хару, – продолжал сёгун, укоризненно глядя на Сано. – Ваша, э-э, нерасторопность ставит под сомнение могущество бакуфу. Нельзя допустить в людях мысли, будто убийство может, э-э, сойти им с рук. Что до Хару, то она должна быть наказана – в назидание тем, кто намеревается нарушить закон. Я вами крайне недоволен, сёсакан Сано.

Видя чуть ли не откровенное злорадство Макино, Сано не на шутку встревожился.

– Виноват, ваше превосходительство, – ответил он, взвешивая слова. – Поверьте, интересы бакуфу для меня прежде всего. Позвольте все же подчеркнуть, что мы можем потерять лицо, если после казни подозреваемой пожары и убийства продолжатся, так как истинный виновник ускользнет от правосудия.

– Э-э...

Лицо Токугавы озарилось пониманием. А сухопарый Макино, напротив, помрачнел. Прочие старейшины устремили взгляд долу.

Наконец сёгун промолвил:

– Знайте, сёсакан Сано, я требую действий. Либо докажите, что девушка невиновна, либо узнайте, кто виновен. В противном случае я передам следствие, э-э, в другие руки.

Правитель обвел глазами зал и задержал взгляд на Макино. В церемонном поклоне старейшины чувствовалось довольство.

– Если вы в скором времени не представите результатов, – продолжал сёгун, – я буду вынужден также пересмотреть ваши, э-э, полномочия в бакуфу.

Макино метнул на противника торжествующий взгляд. Сано смятенно осознал, что с этим делом его карьера может бесславно закончиться. Еще он понял, что спасти положение наверняка можно, лишь доказав вину Хару, и тянуть с этим нельзя.

– Все свободны, – произнес сёгун, взмахнув веером в сторону собравшихся.

Вернувшись домой, Сано вызвал к себе в кабинет четырех сыщиков и сказал:

– У меня для вас новое поручение: тайная слежка за сектой Черного Лотоса.

Этих людей он избрал потому, что они не были задействованы в расследовании пожара и еще не примелькались в храме. Сначала Сано обратился к Канрю и Хатии, бывшим полицейским, немного старше его по возрасту.

– Вам предстоит замаскироваться под паломников и побродить вокруг храма.

– Что мы ищем? – спросил Канрю.

Его сонная наружность скрывала талантливого шпиона. Когда Сано пересказал ему историю беглого монаха, сыщик переглянулся со своим мускулистым соседом Хатией, чей дружелюбный нрав подкупал многих, особенно всякое отребье с преступным прошлым. Парочка покорно склонилась перед Сано, верная самурайской традиции безоговорочного подчинения хозяину, но тот все же почувствовал их скептицизм.

– Знаю, звучит невероятно, – сказал он. – Но если в этом храме творится неладное, имеющее отношение к поджогу и убийствам, мы должны это знать.

Двум другим сыщикам он сказал:

– Вы же готовьтесь к внедрению в секту.

Эти юноши, Такео и Тадао, были близнецами из семьи старинных вассалов Токугавы и служили у Сано. Оба славились особой статью и удалью. Теперь они ловили каждое наставление Сано.

– Придя туда, попытайтесь изобразить набожность и скажите, что хотели бы вступить в монастырь при храме Черного Лотоса. Когда окажетесь в числе послушников, разузнайте, что доподлинно происходит в секте.

– Так точно, хозяин, – хором отозвались, кланяясь, Такео и Тадао.

– Ты, Канрю-сан, отвечаешь за наблюдение, – сказал Сано. – Будешь докладывать обо всех переменах.

– А вы сегодня поедете в храм? – спросил Канрю, когда сыщики собрались уходить.

Помешкав секунду, Сано ответил:

– Возможно, позднее. Надо уладить еще одно дело.

Район Кодзимати тянулся поперек Эдо, чуть западнее замка, вдоль дороги, ведущей на Ёцуя – вотчину остальных членов дома Токугава. Здесь, в узком коридоре, образованном особняками даймё и их вассалов, обретались торговцы самых разных мастей. Повара готовили и разносили еду, харчевни и чайные обслуживали проезжих, а в святилище Хиракава Тэндзин приютился один из немногих вечерних базаров в Эдо. За счет оживленной торговли местный жилой район ширился и процветал.