Чтение онлайн

Сано взглянул на монахинь – те забормотали что-то в знак согласия.

– А Хару к вам когда-нибудь обращалась? – спросил он наконец.

– Да, – ответил врач. – Ее наблюдает доктор Мива, наш старший лекарь. Она постоянно приносит всем неприятности из-за своего духовного разлада.

У Сано была версия, что служители храма устроили сговор, чтобы скрыть от него происходящее в секте и очернить Хару, но те, кого он повстречал, казались вполне искренними.

Выйдя из больницы, Сано побродил немного по храмовому участку. На кухне монахини мыли посуду, а монахи возделывали огород – занимались обычными будничными делами, как во всяком из храмов. Сано вышел к приюту. Вспомнив разговор с родителями Хару, он почувствовал себя виноватым перед Рэйко – виноватым вдвойне, потому что ему предстояло сделать еще кое-что без ее ведома.

Садик, посреди которого стоял приют, встретил его детским смехом и гомоном. Три десятка сирот носились, скакали, играли там под присмотром двух наседок-монахинь. Дети разнились по возрасту – младший напомнил Сано Масахиро, а старшими, вероятно, были две девочки десяти-одиннадцати лет. Они бросали кожаный мячик ребятам поменьше. Один мальчуган не успел схватить мяч, и тот отлетел к Сано, который его и поймал. Дети обернулись, вид незнакомца их насторожил.

– Смотрите-ка! – обратился к ним Сано.

Он поддал мяч ногой, отчего тот взвился высоко в воздух. Детвора восторженно закричала. Мяч вернулся. Поймавший его мальчик взялся повторить удар и угодил мячом в ближайшие кусты.

– Постой, я тебе покажу, – предложил Сано.

И вот под его руководством дети освоили прием и кинулись состязаться, кто выше пошлет мяч. Вскоре кто-то пнул его с такой силой, что он оказался на кровле приюта. Пока бегали за лестницей, Сано обратился к девочкам:

– Вы дружите с Хару?

Они внезапно притихли и прижались друг к другу. Та, что повыше, стройная и симпатичная, выпалила:

– Мы не любим Хару! Ее никто здесь не любит!

– Почему? – спросил Сано.

– Злая она, – отозвалась другая. Ее круглое личико скривилось от неприязни. – Колотит нас, чуть что не по ней. Малыши ее и вовсе боятся. Она вечно их дразнит.

Сано слушал, не веря своим ушам. Показания детей и Хару оказались взаимоисключающими. Рэйко наверняка очень расстроится, узнав, что сироты, якобы обожающие Хару, считают ее задирой. Сано понял: эти свидетельства злонравия Хару пополнят его копилку обвинений. Если она жестоко обходилась с детьми, значит, вполне могла умертвить мальчика, найденного при пожаре. Сано смешался. С одной стороны, ему не терпелось раскрыть дело, а с другой – уязвляло то, как они с Рэйко громоздят доказательства за и против Хару, словно военачальники двух неприятельских армий. И хотя проигрыш его не вдохновлял, он был готов согласиться с виновностью Черного Лотоса по одному пункту.

Видимо, Хару успела насолить стольким, что, едва появился повод, ее обвинили в поджоге и убийстве, как она и призналась.

Вернулись мальчишки с мячом. Один из них произнес:

– Можете не рассказывать старшим, как Хару обращается с нами, – все равно толку не будет. Это ничего не изменит.

– Почему же? – удивился Сано.

– Хару – любимица первосвященника Анраку. Поэтому ей все сходит с рук.

Сано понял, что должен поговорить с первосвященником. Во время его прошлых визитов Анраку, уединившись, выполнял священные обряды и Сано не видел необходимости тревожить его, поскольку тот не был ни свидетелем, ни подозреваемым. Но теперь спросить его о Хару стало делом первостепенной важности.

– Я пытаюсь узнать, кто устроил пожар, – сказал Сано детям. – Может, вы что-то слышали или видели?

Мальчики покачали головами. Старшие девочки переглянулись, и та, что смазливее, сказала:

– Это все Хару.

Дети частенько выдумывают или повторяют то, что слышали от других. Как отец, Сано чувствовал некоторую ответственность за этих ребят, оставшихся без родителей. Поэтому отослал мальчиков играть и только затем спросил у подружек:

– Как вас зовут?

Хорошенькая девочка назвалась Юкико, а круглолицая – Ханако.

– Так вот, Юкико-тян и Ханако-тян, нельзя обвинять кого-то, если нечем подтвердить свои слова. Вы решили, что Хару подожгла дом, потому что другие так говорят?

Девочки снова обменялись взглядами. Затем Ханако сказала:

– В ночь перед пожаром, вместо того чтобы пойти спать, мы следили за Хару.

– Она всегда по ночам убегает из спальни, – добавила Юкико. – Нам хотелось пойти за ней и разведать, куда она ходит.

– Мы подумали, что если бы застали ее за какой-нибудь пакостью, то смогли бы... хм... рассказать об этом старшим, – сказала Ханако. – Первосвященник Анраку узнал бы, какая она гадкая, и выгнал бы ее.

Сано оторопел, обнаружив такие мстительность и хитроумие у невинных чад. Должно быть, осуждение отразилось на его лице, потому что Юкико поспешила добавить:

– Нет-нет, на самом деле мы не собирались на нее доносить. Просто хотели припугнуть, чтобы она перестала нас мучить.

Желторотые шантажистки расстроили Сано окончательно. Казалось бы, еще дети, а как рано научились "премудростям" жизни!

– Что же произошло? – спросил он.

– Когда в храме пробило полночь, Хару вылезла из постели и сбежала из приюта, – рассказала Юкико. – Мы пошли следом.

– Она кралась через двор, – продолжала Ханако, – и все время оглядывалась, как будто боялась, что ее увидят.

– Мы шли за ней следом вдоль дорожки, – сказала Юкико, – а потом Ханако струсила.

– Я испугалась, что Хару нас заметит, а тогда пощады не жди, – оправдывалась Ханако. – То есть она бы нас вовсе замучила. Вот я и уговорила Юкико вернуться.

– Выходит, никто из вас не видел, что делала Хару?

– Нет, – ответила Юкико, – но мы добрались как раз до деревьев перед хижиной.

– А Хару так ловчила, как будто задумала недоброе, – добавила Ханако. – Не иначе как она все подожгла.

"Возможно, Хару ходила на тайное свидание с Оямой", – подумал Сано. Если так, то что произошло между ними? Каким образом причастны к этому убитая женщина и ребенок?

– Больше вы там никого не видели? – спросил Сано.

– Нет, господин, – ответила Юкико.

– И не слышали ничего необычного?

Девочки помотала головами. Если они не солгали, а Сано не видел причин думать иначе, он получил подтверждение словам настоятельницы о том, что Хару не было в приюте той ночью.

– Что же вы сделали потом? – спросил Сано.

– Мы... м-м... отправились спать.

Итак, девочки не помогли ему восстановить ход нескольких последних часов, проведенных Хару перед пожаром. Сано поблагодарил их, после чего сделал обход храмовой территории, пристально изучая дворы и постройки. Но не заметил ни одного люка, ведущего под землю. На дорожке он встретил паломника с узлом на спине и посохом. Из-под соломенной шляпы смотрело лицо сыщика Канрю. Он разминулся с Сано, словно видел его впервые, лишь слегка тряхнув головой, и прошествовал дальше. Сигнал означал, что его команда шпионов пока не нашла в храме ничего подозрительного.