Чтение онлайн

Стылый влажный воздух рощи пах сосновой смолой. Впереди показалась беседка – приподнятый настил для татами под крышей, покоящейся на деревянных столбиках. Посередине сидел в позе лотоса бритоголовый незнакомец. В свете туманного полдня его кипенно-белые одежды как будто испускали сияние.

– Пожалуйста, присоединяйтесь. – Анраку кивнул на две подушки-валика, лежащие напротив него.

Кэйсо-ин взобралась по ступенькам беседки, оставила сандалии на дощатом полу у края циновки и опустилась на валик. Следуя ее примеру, Рэйко заметила, что Кумасиро уже исчез за деревьями. Пока Анраку, по обыкновению, начал угощать новоприбывших чаем, Рэйко удалось его рассмотреть.

Тридцати с небольшим лет, первосвященник был широкоплеч и мускулист и вместе с тем довольно высок. Смуглая кожа, волевой подбородок, высокие скулы и тонко очерченные нос и губы делали его редкостным красавцем. Левый глаз Анраку, мрачно посверкивая, смотрел на Рэйко с легким лукавством, словно его обладатель разглядел ее замешательство и от души забавляется. Другой глаз священника был скрыт черной повязкой.

Кэйсо-ин отдала должное его внешности – поправила волосы и расплылась в слащавой улыбке. В этот миг появилась стайка монахинь с чайными подносами и блюдами пирожных, которые были молча поданы гостям.

– А ведь вы даже не посылали за ними! – восхитилась Кэйсо-ин.

– Нет нужды прибегать к словам. Мои подопечные обладают шестым чувством и заранее узнают о моих приказах.

Отвечая Кэйсо-ин, Анраку задержал взгляд на Рэйко. И она, несмотря на стремление разоблачить злонамеренность секты и объяснить трюк с монахинями, которых мог позвать Кумасиро, не могла не ощутить его необычайной притягательности.

– Мне вчера привиделось, что мы сидим здесь вот так, как сейчас. – Анраку слегка улыбнулся Рэйко. – Значит, вы желаете поговорить о Хару и о пожаре?

"Наверное, настоятельница рассказала, что я просила аудиенции", – решила Рэйко.

– Да, желаю.

Кэйсо-ин сердито покосилась на нее с явным намерением привлечь внимание Анраку к себе.

– Скажите, – обратилась она к первосвященнику, – почему вы носите повязку?

Взгляд, украдкой брошенный на Рэйко, подразумевал, что мать сёгуна желает пооткровенничать с новым фаворитом и не хочет, чтобы ей мешали.

– Мой правый глаз – незрячий, – ответил Анраку.

– Какая жалость, – вздохнула Кэйсо-ин.

– Совсем нет, – возразил Анраку. – Частичная слепота позволяет мне видеть то, что сокрыто от остальных... Как окно в будущее, коридор, пронзающий множество миров в колесе мироздания.

Его слова, видимо, впечатлили Кэйсо-ин.

– Как же это случилось?

Сияние зрячего глаза Анраку померкло, словно он направил его внутрь.

– Много лет назад, обвиненный слабыми и завистливыми, я был изгнан за проступки, которых не совершал. Одиноким путником скитался я по стране, но, куда бы ни шел, всюду встречал ругань и гонения. Тогда я решил удалиться от мира.

Рэйко вспомнила министра Фугатами и его рассказ о том, как Анраку выгнали из монастыря за присвоение священнического сана, и о его последующей жизни в качестве странствующего шулера-монаха, обиравшего крестьян. "И поделом ему", – могла бы сказать Рэйко, но, естественно, промолчала. Ей очень хотелось узнать, чем же он занимался те несколько лет, в которые его никто не видел.

– Я совершал восхождение на гору Хиэй, эту священную вершину неподалеку от столицы империи, – поведал Анраку, – намереваясь просить наставления в храме Энряку.

В древние времена, вспомнила Рэйко, Энряку был заповедником для всяческого отребья, поскольку полиция туда не допускалась. Да и теперь всякий, кому было что скрывать, мог запросто там укрыться.

– Внезапно сгустился туман. Все вокруг стало белым и расплывчатым. Я стал пробираться наверх, но тропа вдруг исчезла. Я насквозь вымок, продрог и валился наземь от усталости, да еще сбился с дороги... – Анраку понизил голос, словно заново переживая ужасы скитания в тумане.

Кэйсо-ин смотрела во все глаза. Даже Рэйко оценила его талант рассказчика.

– ...И тут я выбрался на чистый воздух поросшей лесом лощины на вершине горы. Небо надо мной было подернуто облаками, как и земля там, внизу. Я обернулся и увидел крошечную хижину. Из нее вышел старик в рубище и сказал мне: "Я пущу тебя переночевать, если ты отработаешь свой ночлег".

Итак, я нарубил дров, развел огонь в хижине и испек рыбу, которую поймал в ручье. Ночью, как мы условились, я лег на полу. Когда рассвело и я открыл глаза, вчерашний старик стоял рядом. Вдруг он преобразился – время, казалось, больше не властвовало над ним; он стал безмятежно-прекрасен и воссиял ослепительным светом. Мне явилась одна из инкарнаций Будды.

– Потрясающе! – пробормотала госпожа Кэйсо-ин.

"Обычная песня монаха-мошенника", – подумала Рэйко. Хотя в отличие от других Анраку как будто верил в свои россказни.

– А потом Будда снова стал стариком, – продолжил первосвященник. – Я молил его взять меня в ученики, и он согласился. Восемь лет от зари до зари я был у него в услужении, но он и не думал меня учить. В конце концов я разочаровался и сказал: "Я много служил тебе, пора и честь знать". Старик расхохотался мне в лицо, будто радуясь, что провел меня. В тот же миг грянул гром и сквозь прореху в небе хлынуло сияние. В его лучах старик вновь преобразился в Будду, поднял руку и молвил: "Вот знание, которое ты искал". – Рассказчик воздел руку. – Из ладони Будды ударила молния, поразив меня в глаз. Я с криком упал и забился в судороге. Пока огонь молнии палил меня изнутри, Будда сказал: "Нарекаю тебя бодхисатвой Неисчерпаемой Силы. Неси же мое учение по всей земле и раздавай людям благословение, что отныне дарую тебе". Потом он прочитал строки, и его голос запечатлел их в моей памяти. То были сутры Черного Лотоса. Тайный путь к просветлению, он вспыхнул передо мной подобно звездной реке... Когда боль утихла, Будды уже не было. Хижина и облака исчезли. Предо мной внизу расстилалась земля у подножия горы, но видеть я мог ее лишь одним – левым – глазом. Правый опалило до черноты, но теперь его взор проникал в бесконечные измерения, охватывая пространство и время. Я видел то, что случалось до моего рождения и в необозримом будущем, в самых дальних странах. – Голос Анраку дрожал от волнения. – Мне было видение, что я построю здесь храм. Тогда я встал и спустился с горы, навстречу судьбе.

Рэйко слышала, что Будда существует во множестве воплощений и что некоторые люди наделены исключительными способностями. С другой стороны, неизвестно, чем занимался Анраку эти восемь лет; все его объяснения могли быть вымышленными, как и видения.

– В чем же тайна сутр Черного Лотоса? – горячо поинтересовалась Кэйсо-ин.

Анраку тактично улыбнулся.

– Увы, этого нельзя объяснить. Постичь ее способны лишь избранные адепты.

– Что ж, в таком случае я присоединюсь, – заявила Кэйсо-ин с присущей ей скоропалительностью.

Рэйко обомлела.

– Может, стоит все хорошенько обдумать, прежде чем принимать такое решение? – подсказала она.

– Мысль – это лишь иллюзия, скрывающая наше предназначение, – изрек Анраку, укоризненно ей улыбаясь. – Если ее высочеству суждено стать одной из нас, так тому и быть.

Обратись к Кэйсо-ин, он сказал:

– Позвольте мне заглянуть в вашу душу.

Кэйсо-ин подалась вперед. Некоторое время Анраку буравил ее взглядом. У Рэйко при этом возникло жутковатое ощущение, будто сосредоточенность излучает его черная повязка – словно неведомое оружие, наведенное на Кэйсо-ин. У Рэйко пересохло во рту. Если Анраку навредит матери сёгуна, отвечать придется ей.