Чтение онлайн

— Есть. Об этом не волнуйтесь, — успокоил он меня. — Когда будете уходить, скажете охране, чтобы зашли ко мне, а дальше мы с ними сами разберемся.

Ну вот и хорошо. Свое дело я сделал, а присутствовать в доме Карачарова в тот момент, когда к нему пожалуют его друзья целители, у меня никакого желания не было. Кем бы они ни были, я не хотел, чтобы о случившемся узнала вся Москва. Пусть это останется секретом. По крайней мере, до тех пор, пока это будет возможно.

Именно об этом я и попросил Луку Мироновича, пока поил его эликсирами. Он сказал мне, что именно так и будет, а заодно пообещал поговорить со своей охраной на этот счет.

Ну посмотрим, как оно будет. В честности кладоискателя я не сомневался, а вот охранники были слабым звеном в этой истории. Будем надеяться, что слово Карачарова имеет для них вес.

После принятых эликсиров кладоискатель заметно приободрился. Лицо приобрело более здоровый вид, слова давались ему намного лучше, да и вообще, если бы не нога, я бы сказал, что Лука Миронович практически сразу пошел на поправку. Он даже решил заговорить о делах.

— Максим, я понимаю, то, что вы сделали для меня, не имеет цены, и все же я должен спросить — что я должен вам? — спросил он.

— Давайте поговорим об этом, когда вы поправитесь, — сказал я, убирая пустые пузырьки из-под эликсиров обратно в рюкзак. — Но раз уж вы нашли в себе силы поговорить… Скажите, вы что-нибудь помните после того момента, как заснули? Хоть что-то? Какие-нибудь голоса, например… Возможно чей-то шепот…

В этот момент я почувствовал себя врачом, который спрашивает у больного про симптомы болезни. Однако на самом деле меня интересовало немного иное, видел ли он меня, когда был куклой или нет? Хоть какой-то мере оставался самим собой или его сознание полностью вытеснялось?

— Голоса? Нет, ничего подобного. Никакого шепота и голосов я не слышал, — ответил он. — Всегда один и тот же сон, как моя кровь смешивается с водой в серебряном сосуде. Я чувствую, как моя кожа твердеет. Будто становится каменной. Затем она превращается в ткань и в этот момент из меня уходит жизнь. Чувствую все это, но ничего поделать не могу. Потом наступает темнота, и в какой-то момент я просто просыпаюсь от боли.

— Как сегодня? — на всякий случай уточнил я. — Все было как обычно? Ничего не изменилось?

— Нет. Сегодня боль была намного сильнее обычной, — сказал Карачаров и этим немного успокоил меня.

Это хорошо, что боль была сильнее. Я бы встревожился, если бы узнал, что после всего произошедшего, его пробуждение было обычным. Должно же было измениться хоть что-то…

— Поправляйтесь, Лука Миронович. Я скажу вашим охранникам, чтобы пришли к вам, — сказал я и пошел к выходу из спальни кладоискателя.

— Спасибо вам, Максим… — еще раз поблагодарил он меня, а затем я вышел из комнаты.

Едва за мной закрылась дверь, я решил на всякий случай проверить, что сделал работу как нужно, и Карачарову больше ничего не угрожает. Вновь вошел в некрослой, вернулся в его комнату и посмотрел на распластавшегося на полу кладоискателя. Никаких следов проклятья не осталось, а если так, то и мне здесь больше делать нечего.

— Хозяин, а почему ты сразу ему не сказал, что подумаешь над достойной наградой за твой героический поступок? — спросил у меня Градовский, как только я вновь вышел из некрослоя. — Как бы он потом не забыл…

— Это еще успеется, — ответил я ему. — Пусть сначала поправится.

Призрак еще что-то там бормотал, но я особо не вслушивался. Меня просто распирало от радостных эмоций. Сегодня фактически состоялось мое боевое крещение, как полноценного мага-некротика! Я просто обязан был поделиться с кем-нибудь этой новостью!

— С Чертковым поделишься, — сказал мне Дориан. — Уверен, он как следует оценит твое новое достижение. Ему будет очень приятно об этом узнать. Даже боюсь, как бы твоего наставника удар не хватил от радостного припадка…

Когда я вышел из дома Карачарова, то обнаружил, что Ибрагим выбрался из машины и ждал меня снаружи. Как я и обещал охране, призрак не отходил далеко от внедорожника, а нервно прохаживался вокруг него. Завидев меня, Турок тут же прекратил нарезать круги и поспешил ко мне.

— Все нормально, Ибрагимчик, можешь не переживать. Хозяин грохнул куклу, — успокоил его Градовский до того, как я успел хоть что-то сказать. — Правда мне пришлось прийти ему на помощь, чтобы все вышло как нужно, но я всегда рад помочь. Самое главное, что все закончилось удачно. Жаль, что ты не видел этой эпической схватки.

— Когда это ты мне пришел на помощь? — удивленно спросил я и даже остановился от такой неожиданной наглости. — Что-то я не припомню такого.

— Ну как же… А кто занимался разведкой? — обиженно спросил Петр Карлович. — Какая вопиющая неблагодарность… Обидно, когда выполняешь самую сложную работу, а в результате этого даже никто не замечает.

— А-а… Ты об этом, — усмехнулся я. — Ну да… Ты просто красавчик. Как бы я без тебя…

— Этот тип сказал, что ты грохнул куклу, мой господин? — уточнил Ибрагим. — Она и была тем самым проклятьем?

— В некотором роде, — ответил я. — Долго объяснять. К тому же я пока и сам толком не знаю, как это работает. Если судить по увиденному, то предполагаю, что кукла как-то срослась с проклятьем и была его частью. Я планирую поговорить на этот счет с Чертковым, думаю он прольет свет на эту историю.

— Будет интересно послушать, — сказал Ибрагим, провожая меня к машине и посматривая по сторонам, как будто мне здесь могло что-то угрожать.

Пока остальные охранники открывали ворота перед нашей машиной, я подозвал к себе старшего, с которым разговаривал по приезду сюда. Сам он ничего спрашивать не решался, но по его взгляду было явно видно, что он очень переживает за Карачарова, и ему не терпится узнать, чем все закончилось.

— Я думаю, с вашим хозяином все будет хорошо, — сказал я ему и мне показалось, что в этот момент он облегченно выдохнул. — Во всяком случае, его… скажем так, болезнь… думаю больше не будет его беспокоить.

— Приятно слышать об этом. Значит на этот раз Лука Миронович обратился к нужному специалисту, — сказал он, изо-всех сил стараясь не улыбнуться.

Мне кажется, отсутствие улыбки — это проблема всех охранников. По крайней мере, в тот момент, когда они находятся на работе. Видимо они считают, что если вдруг улыбнутся хоть на секунду, то им сразу урежут заработную плату.