Чтение онлайн

Окна его офиса выходили на точку, где две реки, Хадсон и Ист, встречались по обе стороны от центра Манхэттена. Сам Гаррисон был одет в чёрный костюм от Бриони с серым шёлковым галстуком и рубашкой костяного цвета, сочетавшегося с полосками костюма. Незаметная булавка из чёрного металла отбрасывала отсвет на его кармане. Она была маленькой и легко сливалась с чернотой ткани костюма, но Хорн её невольно заметил.

Она изображала египетского бога Анубиса.

Хорн нахмурился. Он знал, что эмблема была своего рода визитной карточкой. У него такая тоже имелась, но ему не хватало верности - или глупости, пробормотал его разум - носить её открыто.

У Гаррисона статуя чёртова Анубиса даже стояла на его столе.

Остальная часть его офиса выглядела как картинка из фильма о вымышленных нефтяных магнатах. Отделанная дорогими сортами древесины, со светло-серым ковром, чёрной и хромированной фурнитурой, комната обладала холодной, темной, металлической атмосферой. Массивный кусок обугленного камня, один из крупнейших известных метеоритов в мире, возвышался на белом мраморном пьедестале в одном углу, поблёскивая слабым синеватым свечением.

Зная Гаррисона, дерево для книжных полок и шкафа, вероятно, было нелегально доставлено из какого-нибудь тропического леса в глубинке Южной Америки или Азии. Бивни самца африканского слона грациозно возвышались на стене возле двери - трофей одной из последних охотничьих вылазок Гаррисона и скорее всего весьма неделикатное «да пошли вы» всем фанатикам по защите прав животных.

Кинетическая скульптура из титана бесшумно вращалась на его столе.

Гаррисон не отводил взгляда, продолжая смотреть на воду и наслаждаться видом Эллис Айленда и Статуей Свободы вдалеке. Он мог наслаждаться видом, а мог и думать о грядущих выходных, когда он полетит обратно на ранчо, которое его семья держала в Монтане. А может, он вообще ни на что не смотрел.

Может, он ни черта не слышал из того, что сказал Хорн.

Ужасно раздражало, что Хорн не мог различить это.

– Гаррисон, мы не можем валять дурака с этими парнями, - произнёс Хорн более резко, пытаясь заставить мужчину повернуться, посмотреть на него.
– Даже предположить такое равносильно тому, чтобы нарисовать большие красные мишени на своей груди. Не только на твоей груди. На моей. На его.

Он показал на другого присутствовавшего в офисе на семидесятом этаже. Мужчина, на которого он показал, подпрыгнул, будто Хорн навёл на него пистолет, а не указательный палец.

– Видишь?
– голос Хорна приподнялся на октаву.
– Форсайта ты тоже довёл до тика. Тебе нужно взять себя в руки, Дэвид. Надень свои штаны большого мальчика, хорошо? Мы облажались. Мы должны принять этот факт и разобраться с реальностью. А не продолжать притворяться, что мы можем это разрулить.

Синие глаза Гаррисона вновь сфокусировались.

Он поджал губ, взглянув на Хорна.

– Ты мне это говоришь?
– эти тонкие губы изогнулись.
– Это ты говорил с копами, Алан. Не я, - он кивнул на другого мужчину.
– И не Джон.

Хорн почувствовал, как лицо заливает жаром.

– Я не говорил с копами. Я говорил со старым другом. Он ничего не скажет. Если я его не попрошу, - подозрение закралось в его разум, злость усилилась.
– Откуда, черт подери, тебе об этом вообще известно? Ты теперь следишь за мной?

– Они позвонили мне, - Гаррисон наградил его суровым взглядом.
– И да. Ты дурак, если думаешь, что они не наблюдают за нами сейчас, учитывая, что стоит на кону.

Чувствуя, как скрутило его живот, Хорн постарался обратить это в злость и преуспел лишь отчасти. Переводя сердитый взгляд с Гаррисона на Форсайта, он заметил, что последний все ещё выглядел как антилопа, готовая ринуться через всю саванну, почуяв львов.

Глаза Хорна вернулись к Гаррисону.

Пожилой мужчина проницательно наблюдал за ним, в синих глазах проступила резкость.

– Ну?
– сказал Гаррисон.

– Что ну?
– рявкнул Хорн.
– Ты видел новости вчера вечером. Я рассматривал варианты. Для всех нас. Я позвонил старому другу.

– Старому другу, который случайно оказался копом.

– Он из полиции Лос-Анджелеса, - рявкнул Хорн.
– И формально сейчас он отстранён, - он помедлил, придавая своим словам дополнительный вес.
– Он также знает Блэка. Он работал с ним. Нанимал его как консультанта в прошлом году, по какому-то делу об убийстве... а до этого они вместе работали над делом в Сан-Франциско, над той громкой историей о Тамплиере.

Гаррисон ещё сильнее прищурился.

– Клиенты категорически запретили...

– Я знаю, что они сказали, - рявкнул Хорн.
– Но я не хочу закончить в тюрьме, Дэвид. А ты? Или ты серьёзно думаешь, что «клиенты» не сдадут нас при первой же бл*дской возможности, если дело будет обстоять так, что либо они, либо мы?

Гаррисон покачал головой, сложив пальцы домиком под губами. Вздохнув, он бросил на Хорна нетерпеливый взгляд.

– Почему сейчас, Алан? Нельзя сказать, будто мы не знали, что что-то грядёт. Неужели прошлая ночь стала для тебя такой огромной неожиданностью?

– А для тебя нет?
– Хорн изумлённо уставился на него. Он переводил между ними взгляд, пытаясь решить, стоит ли взывать к Форсайту, затем сосредоточился на Гаррисоне.
– И да, я знал, что что-то грядёт. Но это намного больше, чем «что-то», Дэвид. Они поступили совершенно самовольно. Этот их новый лидер слетел с катушек. И если он решит заявить, что мы как-то причастны к этому безумию...

– Не решит, - предостерёг Гаррисон.

Хорн нахмурился.

– Серьёзно? Думаешь, не решит? Потому что я вовсе не так уверен, Дэвид.

Гаррисон покачал головой.

– Мы на это подписались, Алан.

– На такое я не подписывался, - перебил Хорн.
– Ты действительно не понимаешь, что это значит? Мы не сможем просто дать кому-нибудь на лапу, чтобы вернуться в игру, если нас поймают в этот раз, Дэвид. Ты говоришь об измене. Настоящей измене. Против Соединённых Штатов Америки!

Гаррисон поднял холодный взгляд.

– Ты не можешь быть настолько наивным. Ты знал, во что мы ввязываемся! Мы все знали...

– Дерьмо собачье!
– рявкнул Хорн.
– Он сказал, что устроит дефицит... он не говорил, что взорвёт к хренам весь долбанный федеральный резерв!

Гаррисон нахмурился, глядя на дверь его офиса.

То же сделал Форсайт.

Когда Гаррисон перевёл сердитый взгляд обратно на Хорна, его выражение сделалось значительно холоднее, синие глаза ожесточили ястребиное обветренное лицо. Хорн всегда думал, что этому старику самое место в рекламе сигарет из пятидесятых годов - скакать на лошади в ковбойской шляпе. Его короткие седые волосы вместе со слабой линией серой и чёрной щетины на подбородке и щеках заставляли его лицо казаться ещё более жёстким и потрёпанным погодой.