Чтение онлайн

Маленький Тозья, который умер недавно, тогда не до конца умер, мы нашли его еще живым. Могучий шаман Кирга забрал его у гнилозубой Старухи-смерти из самой пасти. Минули дни, Тозья очнулся и рассказал обо всем. Но поздно рассказал. Снег уже лег на землю, мы не смогли найти по следам похитителей.

Всю долгую зиму мы растили в теплых чумах свою обиду. Большая обида выросла за долгую зиму, выше, чем поднимается дым от костра, шире, чем Лагья-река. А как иначе?

Весной, когда снова стало можно ходить по лесу далеко и плавать на челнах по реке, мы собрались мстить и опять начали их искать. Долго искали, пока не наткнулись в лесу на деревянное стойбище чужих богов. Те шаманы тоже ходили с рогатыми посохами и, наверно, были такими же жестокими и коварными. За это наши старейшины приговорили их к смерти и послали воинов…

Красивая баба Шешня слушала меня внимательно и даже перестала колоть ножом. Я, Музга, знаю, как разговаривать с бабами, чьи сердца всегда тают от пустых слов…

Я — великий охотник и воин, но я — не старейшина, иду туда, куда меня посылают, схитрил я. Поэтому она должна отпустить меня. Что еще она хочет узнать, прежде чем отпустит? Кто убил маленького шамана? Я не знаю, не видел, кто его убил. Я убил большого, ударив в затылок палицей. Я не только великий охотник, но и великий воин! В наших стойбищах много доблестных воинов, и я — среди самых доблестных, напомнил я ей на всякий случай.

Потом я увидел рядом, совсем близко, ее перевернутое, нисколько не красивое лицо с оскаленными, как у зверя, зубами. И глаза у нее были как у зверя, круглые, внимательные, не знающие к добыче жалости.

Ай-яй, Ягила, я снова испугался ее! Увидел прямо перед лицом тусклое лезвие ножа, почувствовал, как его хищное жало впивается в мою шею, острой болью рассекая мясо…

Это было последнее, что я почувствовал и увидел. Потом я умер…

Я, Рагнар Однорукий, ярл и морской конунг, сын ярла и морского конунга Рорика Гордого, расскажу, как наши деревянные кони побежали по морскому полю в восточную страну Гардарику, где лесные гарды разбросаны вдоль полноводных рек.

Великой силой пошли мы в набег к дикарям. Пятнадцать драконов выгибали крутые шеи среди плещущих волн, больше восьми сотен воинов с оружием и припасами несли они на своих крепких спинах, скользя по гребням гладко, как санки по ледяным горкам. Два легких ледунга было среди наших драконов, числом весел в шестнадцать и восемнадцать, три скайда — один на двадцать четыре весла, два других — на двадцать восемь весел. Остальные наши морские драконы были могучими драккарами, на каждом из которых число весел больше тридцати двух.

И боги выполнили, что обещали нам на гадании, послав удачливые руны Туре, Рейд и Рейд. Поход оказался веселым и легким, как и предсказывали вещие руны. Великан Эгир, властитель глубин, скользких рыб и холодных гадов, гостеприимно расстелил перед нами море, как на почетном конце стола расстилают перед дорогими гостями атласные и шелковые покровы. Попутный западный ветер Вестри провожал нас всю первую половину пути, исправно подталкивая паруса в спину.

Когда знакомые очертания земли финнов встали перед носами наших морских птиц, тянущихся гусиным строем одна за другой, мы пристали к берегу, чтобы пополнить запасы пресной воды.

Воины быстро выскакивали на белесый песок, и молодые дренги, к общему хохоту, сразу начали падать, вставать и снова валиться, как после многих чар крепкого пива или выдержанной ягодной браги. Опытные воины давно знают: после долгого плавания странно чувствовать под ногами твердый берег, который не качается и не рыскает на волне. Тело не сразу привыкает к этому, нужно переждать какое-то время, прежде чем шагать, как обычно.

Здесь я отдал приказ набрать воды в пересохшие бочки, но не нападать на финнов с мечом и огнем, а снова грузиться на корабли и повернуть их носы на юг.

Воины зароптали сначала. Всем хотелось рубить финнов и брать их добро. Агни Сильный, неистовый, как всегда, кричал громче всех и клялся, что готов плыть в одиночку на любой случайной доске, лишь бы быстрей добраться до хмельного пива, толстомясых красавиц и богатой добычи. Я видел, многие слушают и одобряют его слова.

Ярлы Дюри Толстый, Энунд Большое Ухо и Тунни Молотобоец тоже удивились моему решению.

— Конунг, зачем плыть еще куда-то, когда дымы от чужих деревень уже виднеются над верхушками прибрежных сосен? — недоуменно спросил меня Дюри Толстый, круглый, как хлебная лепешка, тяжелый, как два человека одновременно, но плотно сбитый и стремительный движениями.

Конечно, в таком объемистом животе, как он носит, помещается огромный дух, там найдется много место для храбрости, посмеивались между собой дружинники. Впрочем, тихо, чтобы их не услышал обидчивый ярл.

— Я не понимаю, Рагнар, неужели мы так и уйдем от их берегов, не обнажив мечи? Неужели позволим им думать, что они стали сильные, а мы ослабели? — поддержал его длинный ярл Энунд Большое Ухо, способный расслышать писк комара на дальнем болоте. Прижав к земле свои красные лопоухие уши, Энунд мог издалека определить сколько народа проходит стороной и куда они направляются.

— Однорукий, это неправильно, — сказал вслед за ними Тунни Молотобоец. — Наши дружины, проходя мимо, всегда нападали на финнов, а потом — на куршей… Или сначала на куршей, а потом — на финнов, эстов, ливов и других тоже, кто окажется рядом, — добавил он, немного подумав. — Почему сейчас ты решил по-другому?

Невысокий, крепкий, как прибрежный утес, Тунни был молод, но уже известен во фиордах силой рук и тонкостью кузнечной работы. Я тоже когда-то учился благородному железному ремеслу, забаве могучего Тора, Защитника Богов. Когда был при двух руках, мог легко сковать нож или выправить зазубренный меч. Но так искусно вытягивать хитрые цепочки из золотой проволоки, украшать причудливым узором серебряные подвески или терпеливо выплетать тонкие кольца непробиваемых, многослойных кольчуг, как это делает Молотобоец, я не умел никогда. Будь его ум столь же изощренным, как руки, стать бы ему великим конунгом, не раз думал я.

Воины тоже, вслед за своими ярлами, недовольно загудели. Столпившись вокруг, они внимательно слушали наш разговор.

Я понимал, что они все хотят напасть на финнов, размять кости сечей, взять рабов и добычу. Дни за днями болтаться по воле волн, питаться солониной и вонючей водой, не видя пива и женщин, надоедает даже при самом благоприятном ветре. Но я сумел рассудительным словом обуздать жадность ярлов и нетерпение воинов.

— Кто ходит только правильными путями, тот никогда не находит для себя новых дорог, — напомнил я то, что любил повторять мой отец, ярл Рорик Гордый. Теперь, становясь все старше, я тоже часто вспоминал их. — Можно ли сосчитать, сколько ратных дружин, направляющихся на восток и на юг, проходит мимо берегов финнов? А кто вспомнит, сколько добра остается на берегу после храбрецов, проходящих мимо? Что искать там теперь, кроме рыбных костей и смрада от былых пожарищ? Зачем тратить силу, собирая чужие объедки, когда впереди изобильные восточные земли?

Ярлы и их опытные кормчие, ведающие не только ветра, очертания берегов, скрытые течения и тайны приливов, но и причудливые изгибы жизни, а также бывалые хольды поняли меня сразу.

Не унимались только самые яростные, вроде Агни Сильного, которым было безразлично, с кем и за что сражаться. Бряцали оружием и отпрашивались у меня добежать хотя бы до ближайшей деревни, взять пива и привести женщин. Чтобы убедить этих, я повел разговор по-иному. Для начала еще раз напомнил, что путь наш лежит на восток, именно там боги посулили удачу. А в землях финнов они ничего нам не обещали. Кто настолько безумен, что готов спорить с самими ассами, презирая обещанное богами и стремясь схватить, что попадется?! Кто готов, пусть выйдет сначала меч на меч против своего конунга! Потому что я, конунг Рагнар, пойду туда, куда послали нас боги, не останавливаясь в пути, и остальных поведу за собой, пока жив.