Чтение онлайн

В 18.30 начальник штаба венского военного округа полковник Генрих Кодре получил телеграмму с Бендлерштрассе, в которой приказывалось арестовать всех важнейших чинов партии и полиции Австрии. В качестве обоснования этого распоряжения указывалось: «Бессовестная клика партийных деятелей, воспользовавшись моментом (покушением на Гитлера), попыталась ударить в спину частей, с трудом удерживающих фронт, чтобы захватить власть в собственные руки».

Вскоре по телетайпу был передан новый приказ путчистов: «Вам надлежит снять с должностей, арестовать и поместить в отдельные тюремные камеры гауляйтера, имперского наместника, министров, обер-президента, полицейских президентов, высших эсэсовских и полицейских чинов, руководителей гестапо… При возникновении сомнений в лояльности командиров подразделений и частей войск СС брать их под арест и заменять офицерами вермахта. Подразделения войск СС, которые откажутся вам подчиниться, немедленно разоружить».

Кодре в замешательстве прочитал берлинские распоряжения, так как ему пришлось брать всю ответственность за их выполнение на себя в связи с тем, что командовавший округом генерал был в отъезде, а заместителя не было на месте. Он нашел выход из положения, пригласив соответствующих чинов на совещание к командующему округом на 20 часов того же дня. Пришли все — высший эсэсовский и полицейский начальник Квернер, генерал-лейтенант полиции Шуман, заместитель начальника полиции безопасности и СД, комендант города по войскам СС и другие.

После того как он объявил собравшимся о сути дела, оборгруппенфюрер СС Квернер и полицейский президент Готцман заявили, что предоставляют себя в распоряжение нового режима. Так что осложнений с ними не было. Все остались под арестом в комнате для совещаний, коротая время за разговорами. Когда же около 21.30 из последнего телефонного разговора с Берлином стало ясно, что путч не удался, задержанные никакого гнева не проявили.

Военные извинились перед ними, сославшись на берлинские приказы, и вежливо распрощались. Как потом вспоминал Кодре, «никто из тогда собравшихся не выражал недовольства, хотя и имел на то право, будучи задержанным безосновательно».

Нечто подобное произошло и в Париже. Примерно в то же время, когда полковник Кодре в Вене прощался с «арестантами», мобильное подразделение 1-го полка по обеспечению безопасности и порядка под командованием подполковника Кревеля выступило для захвата парижских отделений гестапо и СД. Помощник военного коменданта Парижа генерал-майор Бремер лично арестовал высших эсэсовских чинов во Франции — Карла Альбрехта Оберга и Хельмута Кнохена. В 23 часа вечера оба уже сидели за бутылкой коньяка, слушая музыку, в запертой комнате гостиницы «Континенталь», а в 24.00 сотрудников полиции безопасности уже упрятали в камерах тюрьмы Фресне и казематах старого форта.

Офицеры парижского гарнизона праздновали в ресторане гостиницы «Рафаэль» победу над «черным орденом», как вдруг по радио передали обращение Гитлера и вслед за ним приказ командующего Западным фронтом генерал-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге. Все надежды на изменение положения были перечеркнуты. Клюге прежде поддерживал тесные контакты с оппозицией, но затем вновь подпал под влияние Гитлера. Когда он узнал об аресте сотрудников полиции безопасности Парижа, то сместил командующего немецкими войсками во Франции генерала Карла Генриха фон Штюльпнагеля и приказал немедленно освободить Оберга и его людей.

В 1.30 утра 21 июля военный комендант Парижа генерал-лейтенант барон Ганс фон Бойнебург-Ленгсфельд отправился освобождать арестованных эсэсовцев. Оберг и Кнохен также слышали выступление фюрера. Когда генерал объявил обоим, что они свободны, Оберг вскочил на ноги и заорал: «Что это за свинство допущено вами, Бойнебург?»

Тогда комендант попросил эсэсовцев спуститься в ресторан гостиницы, чтобы получить объяснения Штюльпнагеля. Увидев того в баре, возмущенный Оберг намеревался на него накинуться, но тут между ними встал находившийся там же посол Отто Абетц, который воскликнул: «Чтобы ни происходило в Берлине, здесь, во Франции, идут тяжелые бои в Нормандии, поэтому все немцы должны составлять единый фронт».

Группенфюрер СС Оберг постепенно остыл и успокоился. В ту ночь возникло тайное единение СС и вермахта против главного управления имперской безопасности. Военный историк Вильгельм фон Шрамм отнес это к странным явлениям в человеческой натуре, вызванным событиями 20 июля 1944 года. Шеф полиции безопасности Кнохен доложил Гиммлеру, что арест его сотрудников был не более как учением, согласованным заранее группенфюрером СС Обергом с генералом фон Штюльпнагелем.

Оберг вместе с военными принял меры, чтобы оградить парижских путчистов от преследований. Получив приказ Гиммлера, он включил в состав комиссии, созданной для проверки поведения и отношения к властям офицеров, здравомыслящих военных. Посоветовавшись с генералом Блюментриттом, знавшим о заговоре, Оберг значительно сузил поле деятельности инквизиции. Когда Штюльпнагель, названный в донесении генерал-фельдмаршала фон Клюге одним из главных путчистов, был вызван в штаб-квартиру фюрера для доклада и по дороге застрелился, группенфюрер СС выехал к Блюментритту, начальнику штаба командующего Западным фронтом, и пообещал ему оградить семью Штюльпнагеля от судебной ответственности за совершенное им деяние.

Группенфюрер СС не смог, естественно, воспрепятствовать аресту главных участников путча во Франции — Хофаккера, полковников Финка и Линстова, доктора Эрнста Рёхлинга и тайного советника Кройтера, но большинство заговорщиков и людей, знавших о заговоре, благодаря ему, избежали подвалов гестапо на Принц-Альбрехтштрассе. Фон Шрамм свидетельствует: «Офицерский состав, принимавший участие в акции против парижской полиции безопасности 20 июля, не пострадал. С их голов не упал ни один волосок».

Генералы войск СС также приняли участие в спасении попавших в опасное положение путчистов, в числе которых были трое будущих генералов бундесвера: «Зепп» Дитрих добился освобождения Шпейделя, обергруппенфюрер СС Ломбард освободил из лап гестапо полковника графа Кильмансэгга, был освобожден и арестованный было генерал-майор Хойзингер.

Когда обергруппенфюрер СС Биттрих услышал по радио о казни через повешение генерал-полковника Эриха Хёпнера, бывшего его командующего на Восточном фронте, участника заговора 20 июля, он возбужденно вскочил со стула и яростно вскричал: «Это конец немецкой армий! Ничего подобного в ее истории никогда не было. Ведь повешен старший офицер — раньше он был бы расстрелян».

Его начальник штаба, откомандированный из сухопутных войск полковник, попытался его урезонить, сказав: «Господин генерал, прошу вас не делать столь открыто подобных заявлений».

Биттрих только отмахнулся. О происшедшем было доложено Гиммлеру, который отдал приказ о немедленном смещении обергруппенфюрера СС. Однако командующий 5-й танковой армией генерал Эбербах, которому Вильгельм Биттрих был подчинен, отказался снять его с должности, мотивируя свой отказ критическим положением на фронте. К тому же авторитет Гиммлера был не особенно высок даже в войсках СС. Через несколько недель, во время боев под Арнхаймом, Гиммлер послал главного врача СС Карла Гебхардта, ведущего клинициста и генерал-лейтенанта войск СС, к Биттриху с приказом немедленно явиться к нему для доклада. Генерал-фельдмаршал Модель, назначенный командующим Западным фронтом, возразил против отзыва Биттриха. И в последующем Гиммлеру так и не удалось отстранить от должности непослушного генерала.

Осечка с Биттрихом была лишь одной из многих неудач Гиммлера в его кампании по искоренению заговорщиков 20 июля 1944 года. В то же время он без всякого сожаления расправлялся даже с предположительными участниками заговора и их семьями, открыв самую кровавую и ужасную страницу в немецкой военной истории.

Лечащий врач Гиммлера, Керстен, уже после обеда 20 июля заметил, что тот снова стал фанатиком своего фюрера, которого совершенно недавно собирался устранить с помощью сопротивленцев.