Черный орден СС. История охранных отрядов
Шрифт:
Летом 1936 года Хён осуществил выпад против главного историографа национал-социализма профессора Вальтера Франка с целью внедрения собственных ученых в эту сферу. С помощью враждебно относившегося к СД гауляйтера Юлиуса Штрайхера [116] , Франк нанес ответный удар, вытащив на свет ранние высказывания Хёна о национал-социализме, в которых тот, в частности, утверждал: «Гитлер со своими национал-социалистским движением вызвал, прежде всего, дух противоречия». Когда эти слова дошли до ушей партийного руководства, Гитлер высказал сомнения в отношении возможности дальнейшего пребывания профессора Хёна на своей должности. Гиммлер и Гейдрих были вынуждены освободить Хёна, который на несколько месяцев скрылся в Швейцарии, чтобы переждать угрожавшее ему исключение из партии.
116
Ш т р а й х е р, Юлиус (1885-1946) — партийный деятель, группенфюрер СА и СС. Родился в Фляйнхаузене, под Аугсбургом. Участник Первой мировой войны — лейтенант. В 1922 г. вступил в НСДАП, в 1923 г. основал антисемитскую газету «Штюрмер». Участник «пивного путча». С 1925 г. — гауляйтер Нюрнберга, а затем и всей Франконии. В 1933 г. — депутат рейхстага. Один из главных инициаторов «хрустальной ночи». Выступал с призывами к полному уничтожению евреев. Нюрнбергским военным трибуналом приговорен к смертной казни и повешен.
С уходом Хёна под огонь партийных бонз попал Олендорф. Если вначале рейхсфюреру СС нравились хорошо подготовленные и аргументированные доклады Олендорфа, но, как только партийное руководство стало выражать свое неудовольствие, осторожный Гиммлер отвернулся от него. Его секретарь Рудольф Брандт сказал в связи с этим, что Олендорф будто бы не умеет и корректно вести себя с начальством: «Вместо того чтобы подносить рейхсфюреру таблички с руническими надписями и поддерживать его высказывания в отношении древних германцев и их культуры, он пытается поучать его в вопросах, мало для него понятных, выдавая с совершенно серьезным выражением лица неутешительные прогнозы».
Гиммлер даже пошел на то, чего обычно старался избегать: через голову шефа СД Гейдриха он вызвал к себе упрямца Олендорфа и намылил, как говорится, ему шею. Без обиняков он заявил тому, что проводимая СД работа в области внутренней жизни страны является по своей сути нелегальной, и партия этого никогда не потерпит, что задача СД определена как ведение контрразведывательной деятельности против противников, а все прочее только вредит интересам СС.
Решением Гейдриха Олендорф был освобожден от обязанностей руководителя штаба отдела и возвратился к тому, с чего начал, — к экономике. 4 сентября 1937 года Гейдрих отдал распоряжение, в котором говорилось:
«В сообщениях о жизни страны речь может идти только о ходе внедрения национал-социализма в различные ее сферы и случаях противодействия в областях культуры, жизни общин и в материальной сфере».
При таких условиях Олендорф не пожелал оставаться дольше в СД. Когда же он обратился к Гейдриху с просьбой разрешить ему уйти из управления, тот отказал, исходя из того, что ему еще могут пригодиться его знания. Да и Гиммлер не пожелал с ним расстаться.
Только весною 1938 года Олендорфу, ставшему к тому времени штандартенфюрером СС на общественных началах, удалось перейти в управление торговли. Судьба его однако по-прежнему была связана с СД, поскольку он вынужден был ежедневно по нескольку часов работать в прежнем своем управлении на Вильгельмштрассе.
Случай с Олендорфом был не единственным. Он показал, что любых экспериментаторов из СД не ожидает ничего хорошего. Ставленник Гейдриха, Вальтер Шелленберг, отмечал: «Сообщения с фронта (так в СД назывались органы разведки и контрразведки, непосредственно контактирующие с противником) свидетельствуют о нарастающей неуверенности сотрудников в своей судьбе. Вместе с тем отмечается стремление целого ряда лиц к уходу со службы из центральных управлений».
Гиммлер и Гейдрих столкнулись с необходимостью прояснения статуса СД. Еще до ухода Олендорфа разразился скандал, высветивший непрочность созданного Гейдрихом аппарата, который едва не лишил Гейдриха власти и не разрушил партнерства обоих руководителей СС.
Истоки его относились к маю 1936 года и были связаны со следователем берлинского полицей-президиума — судебным асессором Эрнстом, который занимался делом некоего Отто Шмидта. В досье на него было записано следующее: «Возраст 29 лет, в 1921-1922 годах три раза привлекался к судебной ответственности, отсидел две, затем три недели и еще месяц за воровство, в 1924 году — четыре месяца тюремного заключения — опять же за воровство, в 1927 году — месяц тюрьмы за растрату, в 1928 году — четыре месяца заключения за вымогательство и в том же году еще шесть месяцев за вымогательство с применением насилия, в 1929 году — две недели за обман».
В 1935 году Шмидт был арестован по подозрению в вымогательстве. Допрашивал его тогда следователь Юстус. Мошенник признался лишь в совершении нескольких мелких проступков. После этого он попал к Эрнсту, которому удалось развязать Шмидту язык. Разговорившийся преступник рассказал, что от его вымогательств пострадали десятки, даже сотни людей, в том числе и видные личности — по большей части гомосексуалисты. Среди названных были прокурор Рюдигер фон дер Гольц — сын бывшего командира балтийского добровольческого корпуса; потсдамский полицей-президент штандартенфюрер СС граф фон Ведель; министр экономики Функ и некий генерал Фрич.
Таким образом, обычное уголовное дело превратилось в политическое. Вопросами борьбы с гомосексуализмом занимался криминальрат Иосиф Майзингер. Поэтому дело Шмидта было передано на Принц-Альбрехтштрассе. Майзингер обратил внимание на фамилию Фрич. Был ли это главнокомандующий сухопутными войсками, генерал-полковник барон Вернер фон Фрич, выступавший против создания военизированных подразделений СС? Майзингер поручил расследование капитану охранной полиции Хойзереру.
8 или 9 июля 1936 года тот представил Шмидту целый ряд фотографий с указанием имен и занимаемых должностей запечатленных на них лиц. Увидев фотокарточку Фрича с подписью «генерал-полковник барон фон Фрич, главком сухопутных войск», Шмидт сказал: «Да, это он».
Затем Шмидт показал, что как-то в ноябре 1933 года в зале ожидания берлинского вокзала Ванзее он обратил внимание на мужчину, одетого в темное пальто с меховым воротником коричневого цвета, с темной шляпой на голове, белым кашне и моноклем в глазу. Вместе с неким Мартином Вайнгертнером по прозвищу «баварец Зеппл» этот человек направился в темную улочку рядом с вокзалом. Последовавший за ними Шмидт наблюдал сцену их полового акта. Затем этот господин направился к Потсдамской площади, где Шмидт и задержал его, представившись «комиссаром уголовной полиции Крёгером». Задержанный заявил, что он генерал фон Фрич и предъявил удостоверение личности.
Желая откупиться, этот господин сказал, что у него с собой всего 100 марок, но он может дать и больше. Тогда они поехали в Лихтерфельде, где тот зашел в дом номер 21 на Фердинандштрассе. Возвратившись, он вручил Шмидту 500 марок и пообещал еще 1000 на следующий день. Деньги эти были им получены. А в середине января 1934 года Шмидт получил еще 1000 марок в зале ожидания вокзала электрички Лихтерфельде-Ост. Вместе с ним был его приятель Хайтер, которого он представил как своего начальника и которому передал 500 марок.
Майзингер торжествовал. Случай дал ему в руки мощное оружие против командования сухопутных войск. И он стал раскручивать дело Шмидта, который в августе сообщил новому следователю Лёффлеру дополнительные подробности к своему предыдущему рассказу. Его сообщник Хайтер подтвердил сказанное. У Майзингера не было никаких сомнений: этот Фрич — не кто иной, как ненавистный генерал-полковник.
О результатах расследования Майзингер сообщил своему начальству, и уже вскоре шеф СС Гиммлер доложил об этом Гитлеру. Но в имперской канцелярии его ждало разочарование. Адольф Гитлер, бегло просмотрев восьмистраничный протокол допроса, приказал сжечь «это дерьмо». Военный специалист фон Фрич был ему еще необходим, и он не собирался принести его в жертву из-за каких-то мелочей.