Чтение онлайн

– Ты не знаешь, какой отряд могут выставить против нас местные? – спросил Антоний у проводника. Тот на мгновение задумался и ответил. – Поскольку Стрелки ушли, вам будет противостоять только местная аристократия то есть легковооруженная конница. Будет плохо, только если они захватят с собой луки.

– Что действительно так страшно? хмыкнул Марк. – Мы и раньше видали такое оружие.

– Луки может быть и видали, но таких стрелков нет. Длинноухие с раннего детства получают от родителей это оружие. И практикуются в его использовании всю свою долгую жизнь. Мужчины, правда, больше чем женщины. Есть, конечно, исключения, но они редки. Скорее всего, простых, не из благородных семей эльфов не будет. А ведь из них формируется пехота империи. Охота на человека привилегия знати. А они не откажут себе в удовольствии собственноручно выпустить вам кишки. Так, что повезло. Они рассчитывают погонять толпу оборванцев, сбежавшую с копей, а наткнуться на организованный вооруженный отряд. Надеюсь, ваши воины знают, с какой стороны берутся за меч и мы прорвемся к границе. Я удовлетворил ваше любопытство? Могу пойти вздремнуть, спать страсть как охота?

Командир римского отряда кивнул и двое солдат, охраняющих проводника, повели его к месту ночевки. Антоний повернулся к Марку – Ну, что, как думаешь, выберемся из этого дерьма? Проводник не сдаст нас своим друзьям – гномам?

– Не сдаст. Понимает, что в случае чего я успею свернуть ему шею. Лучше скажи, ты серьезно решил пойти на переговоры с местной властью? Наш дружек Дорн, прохвост еще тот, но, помоему, он говорил правду об отношении эльфов к людям. Подумай, что если бы к тебе вышел на переговоры главарь шайки рабов, недавно разрушивших поместье и расправившихся с его хозяевами. Подходит к тебе и, значит, говорит, пропусти добрый человек меня и моих друзей. У нас, понимаешь, просто недоразумение вышло. Хозяева сами на нож наткнулись. Все десять раз! А сами мы хорошие и мирные люди. Вот, что ты с ним, с наглецом, сделаешь?

– Предложу сдаться ему и остальным разбойникам. Отконвоирую в ближайший город, где с ними поступят по закону. Решительно ответил трибун.

– Э – эх, – махнул рукой Марк. Молодой ты, и жизни не видел. По закону, оно конечно хорошо! Главарей распять, остальных на арену. Народ потешить затравить рабов зверями. Да вот проблемка не сдались бы они тебе! А вот, что бы сделал наш легат – этого придурка, что к нему вышел, зарубил бы на месте. И пока его дружки смотрят, разинув рты, как голова их вожака катится в пыли, отдал бы приказ атаковать. Потом, оставшихся в живых, развесил по столбам вдоль дороги, всем в назидание. И ты думаешь, действие местного командира будут отличаться от описанного мною? Если и будут, то, поверь, не намного.

– Хм, ты меня убедил, но все равно я считаю, что есть крохотный шанс договорится. Сам, конечно не пойду, пошлю солдата. Если все сойдет гладко и они будут согласны на переговоры, тогда выйду. Задумчиво сказал Антоний.

– 'Если все пройдет гладко' проворчал центурион. – То есть солдата не зарубят сразу. Не жалко? Но попробуй. Глядишь, дело и выгорит. Хотя я в это не верю. Ладно, я займусь выставлением караулов, а ты придумывай речь, способную исторгнуть слезу у самого злобного хорна! – Посмеиваясь, Марк направился в сторону располагающихся на ночевку легионеров.

Ночь прошла без какихлибо происшествий. Как только посветлело небо на востоке, отряд тронулся в дорогу. Солнце уже полностью показалось изза горизонта, когда остатки легиона подошли к опушке леса. Высланные вперед дозоры доложили, что путь впереди заблокирован. Ополчение противника даже и не скрывалось. Выстроившись в неровную линию, всадники молча смотрели на выходящих из леса людей.

Итрус, ветерангвардеец Его Императорского Величества с тревогой смотрел на разворачивающиеся перед ним отряды неприятеля. Этого просто не могло быть! Онто рассчитывал на крупную банду рудничных рабов, вооруженных кольями и трофейными мечами охраны, а тут регулярное войско. И совсем не того анклава людей, гордо именующего себя королевством. Нет. Доспехи противников выглядели так, будто взяты из Музея Покорения, расположенного во Дворце Императора. Немногие видели экспонаты этого музея. Не нужно простым обитателям империи знать, что не Высокие первые обитатели этого мира. А Итрусу довелось, когда стоял в карауле. Разговоры ученых мужей, смотрителей музея, тоже были весьма занимательны. На гвардейца не обращали внимания – привыкли и считали неподвижную, закованную в метал фигуру частью интерьера. И много чего он тогда там узнал об Исходе. О поиске нового мира, пригодного для жилья. О войне с коренным населением, довольно многочисленным, хорошо организованным. И, даже трудно себе вообразить, имеющим государственное устройство подобное Империи! К счастью для пришельцев, местные не обладали магией. Их армии были уничтожены волнами пламени, каменными горами, падающими с небес. Жители городов уничтожены моровыми поветриями, а здания и городские стены поглощены стремительно разрастающимися лесами. Вскоре вся западная часть материка был очищена от старых обитателей и тень дракона – знака империи легла на землю. Высокие и их вассалы быстро заселили пустующие земли и даже вроде бы собирались колонизировать другие материки этого мира. Были отправлено несколько кораблей с переселенцами и основаны колонии на побережьях, как вдруг мир словно сошел с ума. Наступила Эпоха Смуты. Империя раскололась на несколько противоборствующих сторон. Недавние вассалы и союзники с яростью вырывали кровоточащие куски из тела империи. Гибли сотни тысяч разумных существ, разрушались города. Может, сама земля мстит за уничтоженных хозяев. Смута продолжалась три сотни лет, пока на престол одного из королевств не взошел предок нынешнего императора. Обладавший огромной магической мощью, изощренным умом, он сумел, где уговорами и посулами, где демонстрацией своей силы, обращая в прах города, собрать воедино обломки империи. Недовольные были уничтожены, роды, имеющие хоть какуюто возможность претендовать на престол, вырезаны. Бунтующие вассалы отогнаны от границ и загнаны в леса на юге и во льды севера. После войн занялись восстановлением страны. И тут выяснилось, что потомки истребленных некогда аборигенов выжили в отдаленных лесах. Изза нехватки свободных рук в империи дикарей не уничтожали. Вылавливали и использовали на самых черных работах. А когда маги стали использовать их в своих обрядах, цена на рабов поползла вверх. И вот, после многих сотен лет на земле Империи эльфов появились люди, обряженные в доспехи Эпохи Исхода. Конечно, были какието отличия, но это не существенно, тем более, что в музее экспонаты достаточно побиты временем. Солдат поежился. Казалось, холодный безжалостный ветер того времени проник к нему под одежду. Перед его внутренним взором возникли ровные бесконечные ряды людейсолдат, надвигающихся на беспорядочные толпы ослабленных переходом в этот мир предков нынешних властителей мира. Все возвращается… Эльф мотнул головой, прогоняя наваждения. Нет, повторения ужасов той войны не будет. Он слишком явно представлял те разговоры ученых магов в музее об огромных потерях, пока в вожди не выбились маги. А люди, выстроившиеся перед ними, всего лишь… люди, пусть и странных доспехах. И, тем не менее, не стоит бросаться на них очертя голову, имея в качестве оружия лишь тонкие копья. Вот где бы пригодились знаменитые эльфийские луки! Но что тут говорить, разве этих аристократов переубедить! Явились на охоту, не думая, что загнанный зверь покажет зубы. Надо предупредить сопляка, который командует отрядом, что бы ни бросал всадников на копья. Легко тронув шпорами бока лошади, гвардеец направил животное к командиру.

Артус ле Трой с недоумением смотрел на выстроившихся людей. Откуда у беглецов с рудника, оружие? Он нервно дернул щекой. Судя по всему, это дело не будет легкой прогулкой, как он рассчитывал. Ле Трой раздраженно взглянул на подъехавшего гвардейца. Еще этого приставили. Как няньку к несмышленому малышу. Что из того, что высокородный Артус ле Трой не участвовал на одной из войн в силу своей молодости? Воинское умение в крови каждого ле Троя!

– Высокородный, – прервал мысли аристократа голос солдата. Сложилась опасная ситуация. Я бы посоветовал подождать с атакой и послать в город за подкреплением. Было бы неплохо использовать стрелков. У нас в наличии только легкая конница, а противник использует тяжелую пехоту.

– Ты с ума сошел! Какая тяжелая пехота! Это же рабы. Пусть и обряженные в старинные шутовские доспехи. – Резко ответил солдату молодой дворянин. 'Вернутся в город за подкреплением! Расписаться в полной некомпетентности! В неспособности справиться с шайкой беглых людей! Имея при этом под командованием несколько сотен всадников из лучших домов! Никогда! Они сметут строй жалких людишек, а потом вдоволь позабавиться преследованием бегущих'. А вслух он сказал – Мы справимся. А если ктото боится, то он может уйти. И презрительно искривив губы, дворянин отвернулся от Итруса.

– Ты оскорбил меня, Артус ле Трой. Формально я не нахожусь под твоим командованием и присутствую здесь в качестве советника. Поэтому официально, в присутствии свидетелей, я, Итрус Парк, заявляю о несогласии с твоим решением атаковать превосходящие силы противника.

Лицо командира отряда исказилось от ярости и, наклонившись к солдату, он прошипел – Я вызову тебя на бой! Потом. Когда я разгоню этих животных! А теперь пошел прочь!

– Мальчишка! – презрительно сказал солдат. – А сражался, когда тебя и на свете не было. И даже мой командир не разговаривал со мной так. Я бы принял твой вызов, но мертвецы не сражаются. А ты уже мертв, хотя и не осознаешь этого. Мне жаль тех, что последуют за тобой. Но я никуда не уйду. Не приучен бросать своих.

Сплюнув в сторону отъехавшего солдата, Артус ле Трой поднял руку, открыл было рот, собираясь отдать приказ атаковать, но замер. Медленно опустил руку – от позиций людей к ним направлялась одинокая фигура, без оружия и шлема. В руке человек держал ветвь дерева.

– Вы только посмотрите! – фыркнул ле Трой. Эта обезьяна идет к нам. Может быть, они хотят сдаться? Никогда! Мы стопчем их лошадьми.

– Может, стоит выслушать их? осторожно спросил один из ближайших эльфов.

Командир презрительно рассмеялся – Посмотри на себя! Хочешь вступить в переговоры с человеками? Ты жалок! Уподобился безродному солдафону, который недавно перед нами тут выступал! И отвернувшись от пунцового от стыда товарища, ле Трой спросил у свиты: – Не пойму, что это животное держит в своей лапе? Неужели ветвь священного дерева?! – Он посуровел лицом. – Вот тварь! Пора с ними кончать. Вечером мы должны быть дома. Нас ждет банкет по случаю победы. – Атрус ле Трой приподнялся на стременах и крикнул. – Вперед! Разотрем в порошок вонючих людишек!

Конный строй дрогнул и помчался на римлян.

Антоний Галл напряженно смотрел на легионера, приближающегося к всадникамэльфам. Выйдя из леса отряд перестроился. Четыре центурии впереди и три позади, скрываясь в зарослях кустарника, вплотную прилегающего к лесу, замерли светлыми прямоугольниками. Лучи утреннего солнца отражались от тусклого олова кольчуг. Тишина. Робко, поодиночке, возобновляли свою перекличку, напуганные приходом людей, птахи. Легионер с ветвью в руке, как знак мира приблизился к эльфам. Вот всадник в ярко сверкающих доспехах, повидимому, командир, всмотрелся в него, чтото сказал окружающим его подчиненным. Отмахнулся от какогото солдата в старых доспехах, приподнялся и взмахнул мечом, отдавая приказ атаковать. Конная лава рванула вперед. Легионерпосол рванулся в сторону, но был стоптан конем. Трибун рванул меч из ножен и, срывая голос, закричал, подавая команду приготовиться держать оборону. Ему вторили трубы горнистов. Первые ряды легионеров сомкнулись, глухо стукнули, соприкасаясь края десятков щитов. Опустились вперед копья. Задние ряды приготовили к броску дротики. Земля дрожала под ударами сотен копыт. Конный строй быстро приближался. Пригнувшись к развивающимся гривам лошадей, эльфы мчались на ощетинившийся копьями строй римлян. По сигналу центурионов легионеры метнули дротики. Десятки пилумов ударили в надвигающуюся конную массу. Вопли испуганных всадников смешались с криками смертельно раненых животных. Пробитые грубо откованными железными остриями кони с разбегу падали на землю. Эльфы вылетали из седел, катились по земле, ломая себе конечности. Некоторые в запале поднимались, чтобы тут же исчезнуть под копытами лошадей следующей волны атакующих. Пробившись сквозь завал тел, всадники, которым посчастливилось избежать попадания дротиком, натыкались с разбегу на льдисто мерцающие навершия копий. Некоторым удалось остановить лошадей, подняв их на дыбы, перед строем легионеров. Основной массе атакующих повезло меньше. В тела коней вонзалось по несколько копий, всадники перелетали через головы своих скакунов в гущу легионеров, где их жизнь обрывалась под ударами мечей. Но и строй римской пехоты был нарушен. То здесь, то там стена щитов рассыпалась под напором врага. Тут бы и ударить эльфам новой волной конницы или еще лучше пехотой, но резерва уже не было. Попавших в западню всадников спешивали, подрубая коню ноги или вспарывая живот, выпуская требуху наружу. А эльфам и ответить было нечем. Тонким копьецом не отмашешься от десятка солдат, обряженных в броню и вооруженных мечами. Довершила разгром, римская кавалерия, скрывавшаяся в лесу. Она, внезапно ударив по остаткам конницы эльфов и сбив на землю с десяток всадников, обратила в бегство сынов высших домов.

Бой окончен. Уйти удалось не многим. Если кто из эльфов и спасся, то он затаился в лесу, а как говорил охотник, искать остроухого в лесу бесполезное занятие. Но все равно была выделена группа для прочесывания местности. Легионеры ходили по полю боя, собирали брошенное оружие, добивали чужих раненых, перерезая им глотки кинжалами с широкими лезвиями. Раненых среди римлян было немного. В основном – ушибы, несколько переломов. И десять человек убитых, причем шесть из них получили смертельные ранения от рук стрелка. Длинные белооперенные стрелы торчали у мертвецов из глазниц. На каждого по стреле. Когда их увидел Дорн он так и сказал.