Чтение онлайн

Хриплый крик. Возня.

— Нет, врешь, собака, не вырвешься! Павел, держи-ка его руку.

— Ах ты, черт! Чуть палец не откусил. Товарищ Фальберг, да стукни ты его по черепу «наганом». Авось успокоится.

— Да пустите вы меня, дьяволы, или нет?! Ведь это я — Васютин!

— Я тебе прикинусь! Ты бы еще кем-нибудь назвался. Крути, Павлуша, ему руку, да сильней.

— Ай! — взвизгнул Павел. — Чуть нос мне не оторвал. Да бейте вы его, товарищ Фальберг.

— Да что вы осатанели что ли?! Ведь говорю, что я Васютин, секретарь Барановского Укома. Бросишь ты мне, наконец, чертенок, руку крутить?!

С этими словами Васютин или тот, кто старался выдать себя за него, изловчился и ткнул ногой в Павлушкин живот.

Павел взвыл и откатился, но сейчас же остервенело вцепился в ударившую его ногу.

— Постой, мы сейчас разузнаем, кто это. Помогай-ка, Павел, подтащить его поближе к выходу.

Сопротивлявшегося и брыкающегося пленника все же подтянули к тому месту, где кончалась лестница, спускающаяся по дуплу дуба. Здесь было относительно светло.

— А ну-ка, показывай свою образину, — с этими словами Фальберг поднял голову пленника. — Павлуша, да ведь это же в самом деле Васютин. А мы-то его по полу волочили и всю эту возню устроили.

Павел подошел, взглянул и убедился, что это действительно Васютин, а не кто-либо другой.

— Ну, ребята, и помяли вы мне бока! Я уж думал, конец мне пришел…

— И вы, товарищ Васютин, тоже в долгу не остались. Так мне под вздох закатили, что и сейчас опомниться не могу.

— Ну ладно, уже мы с тобой в Барановске сосчитаемся, — шутливо добавил Васютин. — А теперь давайте выбираться из этой чертовой дыры.

— Это легко сказать и не особенно легко сделать, — ответил Фальберг. И он сказал, какую надежную стражу имеет остров.

— Да, это, конечно, осложняет дело, но все же выбраться необходимо, и поэтому айда наверх. Там дело будет видней.

Захватив необходимые подлинные документы, которые должны были его охранить от всяких неприятностей в дороге, — Полозов выбрался на чердак, подняв за собой лестницу, и плотно прикрыл отверстие в потолке, придавив его сверху кирпичами.

На чердаке было темно. Лавируя между балками, чихая от пыли, Полозов пробрался на другую сторону дома и через пролом выглянул на улицу. На улице было тихо. Город спал. Агенты Аренского были удивлены таинственным исчезновением Полозова и усиленно искали путь, по которому Полозов мог скрыться.

Для беглеца была дорога каждая минута, поэтому, обвязав балку на чердаке специально прихваченной им веревкой и сбросив один конец ее вниз, Полозов спустился на тротуар. Потом, осмотревшись по сторонам, он быстро скрылся во мраке глухих московских улиц.

«Пока они еще не открыли хода в потайную комнату, надо выехать из Москвы», — рассуждал Полозов, направляясь к вокзалу.

Он посмотрел на часы. При свете зажженной спички стрелка показала без четверти три часа. Полозов ускорил шаги, так как идти надо было еще далеко, а ближайший поезд отходил в 3 часа 10 минут.

Полозов чутьем угадывал, что облава на его квартиру не была случайна, очевидно, все нити их организации были открыты. Очевидно, с квартирами всех других членов организации было проделано то же.

«Удастся ли скрыться из них кому-нибудь?» — думал Полозов. Перед ним проплывала картина недавнего заседания, на котором так четко вырисовывалась перспектива их успехов. И вот через несколько только часов Полозову приходилось наблюдать окончательный разгром «Черного осьминога».

На вокзале была толкотня, крики, ругательства. Перед этим прибыл только что с юга поезд, выбросив в помещение вокзала тысячи людей. Люди с мешками, корзинами, чемоданами заполняли все проходы.

Полозов на всякий случай старался держаться в местах, менее освещенных. Прислонившись к стене около багажной кассы, Полозов имел возможность свободно осматривать нею толпу, оставаясь в то же время совершенно незамеченным. Недалеко от него стояла в раздумье женщина, одетая в кожаную куртку, с красноармейским шлемом на голове. Сбоку у нее висел наган. Лица ее Полозов не видел. Она разговаривала с носильщиком.

«Какая-нибудь комиссарша», — подумал Полозов, злобно посмотрев на нее.

Женщина повернулась, и Полозов, увидев ее четкий породистый профиль, чуть не вскрикнул от удивления.

«Елена! Неужели, это она?»

Он подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть ее. Сомнений не было — это была она.

Подойдя сзади, он осторожно потянул ее за рукав. Она оглянулась и широко открыла глаза.

— Вы?

— Да, это я. Неожиданная встреча, правда?

— А я только что с поезда и собиралась к вам…

— О, вы уже больше не вернулись бы. Мы открыты, и чекисты хозяйничают сейчас у меня на квартире. Я бежал, — последние слова Полозов сказал тихо и по-французски.

— Так значит…

— Значит, надо немедленно бежать и вам, и мне. Я уже все слышал о Брониславе и князе… Делать здесь больше нечего.

К утру агенты Московской ЧК, обыскивавшие квартиру Полозова, нашли потайной ход в комнату, из которой Полозов скрылся. Был открыт ход на чердак и веревка, спускавшаяся с чердака на другую сторону улицы. А Полозова не было.

Облавы в остальных квартирах членов «Черного осьминога» были удачны, все пять человек были захвачены, обнаружены ценные документы. Но Полозов благополучно скрылся. Поиски по Москве не дали никаких результатов. Два дня Аренский метался по Москве в поисках каких-нибудь следов.

На второй день после облавы, когда Аренский торжествовал победу и вместе с тем ломал голову над тем, куда мог скрыться Полозов, Полозов вместе с Еленой переходил границу Румынии, направляясь в Польшу.

Дуб, через дупло которого Павлуша и Фальберг неожиданно очутились в подземелье и где так же неожиданно столкнулись с Васютиным, стоял от берега саженях в шести.

Это был старый столетний дуб, широко разбросавший свои ветви.

Из подземелья первым выбрался Павлушка и залез повыше. Фальберг и Васютин устроились на нижних ветвях.

Внизу, по-прежнему извиваясь и шипя, ползали гадюки. Спуститься вниз не было никакой возможности.

— Черт, это мне совсем не нравится, — сердился Фальберг, — сейчас для нас дорога каждая минута, а тут сиди и жди у моря погоды…

— Товарищ Фальберг, вы напрасно сердитесь, мы сейчас сумеем выбраться отсюда, — крикнул сверху Павлушка.

— А ну, что ты там придумал, говори!