Чтение онлайн

Галина Ивановна Русич, бывшая жена Алексея, ни сном ни духом не ведала ни о том, что сам Русич вернулся из заключения, ни о том, что их сын Игорь крепко влип в криминальную историю. Она нежилась под теплым солнцем на краю мраморного бассейна, наполненного чистейшей водой, прошедшей через миниатюрный очистной механизм.

Хозяин дачи, директор Старососненского металлургического комбината Александр Михайлович Разинков, в недавнем прошлом главный инженер, долгие годы настойчиво и безуспешно добивавшийся взаимности Галины Ивановны, наконец-то достиг цели. Он получил не только физиологическое, но и нравственное удовлетворение.

Галина Ивановна была женщиной во всех отношениях необычной. Начнем с редчайшей профессии: она была специалистом по непрерывной разливке стали, кого в мире-то перечесть по пальцам. Галина пришлась в масть Разинкову еще и потому, что добавила лично ему недостающее звено – искрящийся талант. Она буквально фонтанировала идеями, имела к тому времени сто десять авторских свидетельств на изобретения. Теперь, по признанию самого Разинкова, у них полный «семейный ажур»: она выдвигает блестящие идеи, он дает им ход, естественно, в качестве соавтора. Галина Ивановна долго и упорно отвергала домогания Разинкова, но в конце концов смекнула: «пробить новшество» в технических журналах, учебниках для вузов, наконец, в комитете по делам изобретений будет намного легче с его дикой пробойной силой и властью.

Грани между Разинковым и Галиной Ивановной быстро стерлись. И оба удивились: «Как могли жить столько лет друг без друга?»

Настроение у Галины Ивановны было сегодня просто блаженное. Зная, каким образом раззадорить Разинкова, Галина словно невзначай сдвинула с правой груди лифчик, снова закрыла глаза, заранее зная и остро желая того, что должно вслед за этим произойти. Стареющий лев Разинков был еще в полной силе.

Их связь, в отличие от семейной жизни, открыла для Галины Ивановны великое множество неизведанных прежде ощущений. Прежний муж всегда был сверх головы загружен беспокойной работой, измотан и вымочален на службе. Редкие супружеские обязанности исполнял торопливо, всегда завершал половой акт в одиночку, отчего Галине стало казаться, что во всем виновата она: инфантильна, холодна как рыба, бесчувственна. Другое дело – Разинков. Он оказался не только талантливым хозяйственником, но и докой в любовных делах, знающим, казалось, все, о чем она даже не подозревала.

Словом, пара вышла из них идеальная, что бывает весьма редко. Любовная связь постепенно превратилась в настоящую любовь, и они всячески старались оказывать знаки внимания друг другу. Недавно Галина Ивановна была приятно удивлена. Разинков позвонил ей аж из Японии, где был в служебной командировке, сказал, что любит, жалеет, что ее нет рядом, послал в трубку поцелуй…

– Мадам Галина, – Разинков остановился перед ней, тяжело дыша. – Вы, кажется, спите на солнце, это вредно. И еще… Непорядок. – Он наклонился к ней и осторожно снял со второй груди эластичный американский лифчик. Забыв о шампанском, прилег рядом и прильнул к острым соскам…

За обедом, который проходил на открытой веранде, увитой виноградом, Разинков не переставая ухаживал за Галиной Ивановной, то и дело бросал на женщину влюбленные взгляды. И вдруг неожиданно сказал, подкладывая ей в тарелку тушеную индюшатину:

– Слыхала новость? – чмокнул ее в плечо. – Твой-то бывший вернулся из заключения.

– Русич? – Галина Ивановна перестала есть, выжидательно уставилась на Разинкова. – Откуда ты знаешь?

– Это не столь важно, – отмахнулся Разинков, в душе жалея, что некстати ляпнул про бывшего мужа. Черт дернул за язык. – Неужели вас с ним еще что-то связывает?

– Нет, конечно, я просто удивляюсь. Ведь ему еще отбывать срок года два с лишком.

Разинков помолчал, раздумывая над тем, стоит ли продолжать опасную тему: Галина Ивановна – баба с характером, в любую минуту может вспылить, уехать, а то и просто уйти в город пешком. Бывало и такое.

– Вижу по твоим глазам, товарищ директор, – Галина Ивановна уже не могла скрывать свою заинтересованность, – хочешь показать свою осведомленность. Выкладывай! – В ее тоне послышались знакомые жесткие нотки. Посему нужно было продолжать рассказ.

– Все просто в нашем лучшем из миров, – Разинков подлил в бокал вина, пригубил, будто набирался смелости. – Наш друг, Петр Кирыч Щелочихин, – человек-загадка. То, что он порой делает, – за гранью понимания.

– Да не ходи ты вокруг да около! – не выдержала Галина Ивановна.

– Взбрендило ему что-то… Взял и протянул мохнатую руку злейшему врагу Русичу. Наверно, поступил по библейской заповеди: «Ударили по левой щеке – подставь правую». Решил Петр Кирыч вызволить твоего Русича из дальних лагерей. Для каких-таких целей, неясно.

Оба замолчали. Обед был окончательно испорчен. Разговор не клеился. Разинков корил себя в душе за рассказ, а Галина, словно позабыв о нем, думала о Русиче, пыталась найти точки соприкосновения интересов бывшего начальника ОТК и бывшего директора, а ныне первого секретаря обкома. Странно, но есть на белом свете правдоискатели подобные ее первому мужу. Само их появление отрицательно действует на окружающих, каждый рядом с ними поневоле начинает чувствовать себя если не преступником, то по крайней мере невольным соучастником творящегося вокруг зла. Дома, бывало, они шутливо посмеивались, мол, в истории известны имена только двух безгрешных: Иисуса Христа и… Кощунственно, конечно, но здорово. Безгрешный человек – амеба, студень. И что самое страшное, сии правдолюбы действуют, как им кажется, во благо семьи, коллектива, родной страны, а получается… А возможно, они люди особенные? Может, им и взаправду дальше видно?

Разинкова подобные философские мысли не беспокоили. У него на уме было совсем иное. Одной рукой он крепко обнял Галину Ивановну, а другой скользнул за вырез платья. Постепенно лицо Разинкова покраснело, голос сделался хриплым. Галина Ивановна тоже блаженно прикрывала глаза, ей было легко и приятно. Однако, как ни старалась, мысли о возвращении Алексея прогнать не удавалось. «Наверное, это подло с ее стороны – балдеть на природе, чувствовать себя королевой, есть и пить что душе угодно, а он… нищий, оборванный, голодный… Ужасно неловко. Пусть я и бывшая, но все же первая спутница его жизни. А что, если взять и убежать с дачи в город, к Алексею? Помочь человеку на первых порах, а там видно будет». Однако дальше мыслей о побеге дело не шло. Наоборот, повинуясь сильной руке директора комбината, Галина Ивановна пошла с ним в обнимку в хоромы. Маршрут был загодя хорошо известен: к широкой индийской кровати цвета слоновой кости.

Разинков мигом сбросил пижаму, навалился на женщину, разжигая себя и ее страстными поцелуями. И тут, как это бывает в «мыльных операх», совсем не к месту резко зазвонил телефон прямой связи. Звонок был резкий, настойчивый. Пришлось сесть на кровати, перевести дух.

– Выключил бы хоть здесь телефон! – проворчала Галина Ивановна, чувствуя, как нарастает раздражение, хорошо знакомое каждой женщине, когда ее бросают в самый неподходящий момент.

– Извини, Галка, сейчас я ему дам по мозгам! – нехотя снял трубку, выпалил раздраженно: – Ну, какого хрена там стряслось? Обязательно нужно меня тревожить? Заместителей аж пять штук, а он…

– Товарищ директор, тут особый случай. Час назад вас разыскивали из приемной товарища Горбачева. Примерно через десять минут сам Михаил Сергеевич выйдет с вами на связь.

Разинков быстро накинул на плечи махровый халат, объяснил Галине Ивановне ситуацию. Она села на пышной постели, мгновенно забыв о подступившем раздражении, с благоговением глядя на возлюбленного: «Вот в каких высших сферах вращаются они с Разинковым. Приглашает сам Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза». По-девичьи подмигнула Разинкову и тотчас устыдилась вульгарного жеста.